Тендер на счастье

— Опять нннн-апоролся на колюще режущие предметы? Дддд-а? — Не будем о грустном. Разберем лучше вкусняшки из сумки. Небось соскучились по домашней трапезе? Егорка занимал в помещении больше всех места. Во-первых, печатная машинка на одной из трех тумбочек, во-вторых гора исписанной бумаги, склеенной скотчем. Никто не обижался на него. Потому как сосед со странными увлечениями был лучшим рассказчиком историй перед сном. Накручивая пальцем в темноте, Егорка описывал волшебные истории, приключившиеся с ним в Гималаях. На дворе стоял конец июля. Жара стояла невыносимая. Сорокоградусная температура плавила асфальт и мозги. Вчера поступил новенький. Его определили в соседнюю палату. Какой-то мужчина слетевший с катушек на почве болезни любимой дочери. Казалось бы, кто как не близкий человек должен находится рядом с больной в такой сложный период, но нет. Отцу не хватает сил справиться с шоком и настигшей проблемой. Он искал выход на дне бутылки. В результате будет ловить тишину и тоску в еще более бессознательном состоянии. Его напичкают средствами, ослабляющими рассудок, будут бдительно следить за каждым шагом и проявлять полное равнодушие и презрение. Далее ему придется жрать пресную еду каждый день и тянуть разочарованно время отпущенной жизни среди обшарпанных стен, пропитанных запахом мочи и хлорки. Тем временем в ботаническом саду города по улице Менделеева в одной из оранжерей с космической быстротой произрастало диковинное растение. Его обнаружили этим утром две сотрудницы, обходившие территорию. Их привлек отвратительный запах гниения среди Каладульского эвкалипта, в тени траурно раскинувшегося кипариса. Огромный цветок почти трёхметровой высоты ярко красного сверху и переходящего вниз кислотно желтым оттенком. Прикрыв носы от тошнотворного запаха девушки разглядывали с восхищением незнакомое растение.

— Зульфия, ты знаешь, что это за чудо и как его зовут? — Нет Марин, не знаю! И его, по-моему, вообще здесь не должно быть.

— Надо позвать заведующую срочно. Это феномен какой-то.

— Тогда ты оставайся, а я позову. В кабинете проходило небольшое совещание и планерка в составе лаборантов и селекционеров, когда за стеклом молодая практикантка стала отчаянно размахивать руками и звать куда-то.

— Извините пожалуйста, кажется что-то стряслось.

— Обратилась Валентина Петровна к собравшимся.

— Пойду гляну пока стекло не выдавили. Достигнув места дестабилизирующей обстановки под завывания Зульфии, заведующая ахнула от неожиданности.

— Боже мой! Это же Аморфофалус Титанический. Каким образом? Да еще таких размеров.

— А где же им расти то? — Поинтересовалась совершенно не сведущая Марина.

— Да только на островах Суматры, разумеется. И цветут они раз в десятилетие. Надо срочно собрать консилиум.

— И телевидение.

— Добавила Зульфия.

— Точно! — Подтвердила Валентина Павловна. Глубокой ночью, когда в дурке все пациенты давно храпели, наблюдая каждый один из многочисленных миров с непостижимым таинством знаков и преследующих кошмаров, когда даже самые буйные затихли, чтоб набрать в себя энергию черного космоса, один человек не спал. Он стоял уже довольно долго на против зарешёченного окна и накручивал пальцем последнюю стадию завершения из вихрей. В потоке, образуемом из частиц, собранных годами и раскрученных с определенным ритмом и цикличностью, остановилось время. Стена сумасшедшего дома, существующая лишь с 1956 года, постепенно стала таять на глазах пока совсем не исчезла. Егорка собрал рукописи в один рулон, закинул под мышку и сделал пару шагов, когда услышал сзади чей-то голос.

— А как же я? Беглец обернулся и увидел стоящего перед ним в пижаме в полосочку Вениамина.

— А вам нужно отдохнуть. На вас и так навалилось. Ваша дочь в опасности. Я ей помогу, а потом мы вернемся за вами.

— Обещаете? — Слово даю! Вам пока здесь будет лучше. Спите побольше.