Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6821
Дженифер! Доченька, Дженифер, куда же ты бежишь! Туда нельзя, там эти твари…, — закричала какая-то женщина выпустив из рук вырвавшуюся девочку
Какие твари, мама? Это же всего лишь лисичка и енот, смотри какие милые! — отвечал обиженный детский голосок.
«Ну конечно! Боже, как просто! Я должен найти Дженифер! Ее и только ее, она должна знать об Анежелике все… Пока еще… пока еще не слишком поздно» — Твинс вспомнил повешенную куклу на том самом«живительном» дереве.«Где же был ее дом? Где же ее дом?» — он перешагивал через мертвых чудовищ и людей, неловко отбивался вырванным у рук из павшего шахтера железным ломом. Отбросив от себя волну монстров, мужчины обступили плотным кольцом жен и детей, затем двинулись к главной площади, подбирая на ходу новые растерянные семьи. Несколько шахтеров отделилось от общей толпы и с криками«Безбожники!» стала стаскивать с лошадей на мостовую встречных культистов. Те отбивались и разили своими кривыми ножами наотмашь, но их было гораздо меньше чем разъяренных жителей. Повалив на землю, шахтеры избивали поджигателей сапогами до тех пор, пока у«слуг» не оставалось ни одной целой кости и не шла багряная пена изо рта.
Звери терзали не только людей, но и друг друга, брызгая из открытых ран на землю потоками мутной, черной крови. Вспыхивали как спички все новые и новые дома. Мольбы женщин, обращенные к небу, сливались с грубыми выкриками мужчин, животным рычанием тварей и каким-то ритуальным пением фанатиков. Воздух наполнился странным гудением переходящем сперва в невыносимо высокий визг, а затем в бьющий по ушам бас. Мрачный бой колокола казался музыкой по сравнению со звуками этой сирены.
Твинс пробивался сквозь плотные стаи, уходя все дальше от первой, самой большой толпы. Всем встречным он кричал, чтобы они шли к главной площади, полагая, что сбившись вместе, люди увеличат свои шансы на выживание. Плакавшие поначалу дети, гораздо быстрее привыкали ко всем окружающим странностям и совсем не шарахались в сторону от инфернальных существ. Некоторые даже смеялись и тыкали во все стороны пальцами, будто суровые родители просто вывели их на ночную прогулку. Взрослым же было не до смеха. Сирена выворачивала уши наизнанку, звери становились все яростней и наглей. А любая встреча «красных» и шахтеров уносила еще несколько жизней. Люди и сами ничем не отличались в этой неразберихе от животных, они хватали с земли камни и палки и просто шли Убивать. Убивать жутких чудовищ и (с куда большим наслаждением) себе подобных.
Подле одного из домов с широкой плоской крышей, Билл остановился, чтобы перевести дух. Он заплутал и не мог вспомнить, где же находится этот чертов дом Керол. Он ведь был такой неприметный, такой ОБЫЧНЫЙ… Боже, как же сейчас миру не хватало той самой ОБЫЧНОСТИ. В подтверждение этих мыслей с крыши донеслись звуки расстроенного рояля. Он не стал удивляться. В самом деле, почему бы не затащить на крышу рояль и немного не поиграть? Наверное, это даже лучше чем убивать все что движется…
Твинс чуть не расхохотался, когда понял, что слышит сквозь перепады нот фальшивое пение. Винсента. Именно он забрался на крышу с роялем! «Как это, черт побери, аристократично. В духе этого сукиного сына!»
Мой Город был и велик и смел… Но однажды сошел с ума… И сойдя с ума придумал Чуму, но не знал, что это Чума… Мой Город устал от погон и петлиц он молился и пел всю весну… А Ближе к осени вызвал Убийц, чтоб Убийцы убили Войну… — протяжный мотивчик сменился бравурным маршем. — Убийцы сначала убили Войну и всех кто носил мундир… И впервые ложились в кровать одну Солдат и его Командир… — снова сильные, тягучие удары по клавишам. — Затем они устремились на тех кто ковал смертельный металл… На тех кто сеял пшеничный хлеб и на тех кто его собирал… А когда Убийцы остались одни, в середине кровавого круга… Чтобы чем-то заполнить тоскливые дни, они начали резать друг друга… И последний, подумав, что Бог еще там, переполнил телами траншею. И по лестнице тел пополз к небесам, но упал и сломал себе шею… — «Какая точная и сильная песенка… Винсент снова бьет не промахиваясь… На этот раз в сердце, а не в лоб» — Билл залез наверх по свешенной с крыши веревочной лестнице. Внизу, на мостовой, метались звери и один из них, обхватил длинным сизым щупальцем его ногу. Но сокрушительный удар лома отбил у твари всякое желание тянуть свою добычу вниз. А Винсент все продолжал петь, только на этот раз мелодия была очень хорошо знакома Твинсу.
Красные листья падают вниз и их заметает снег… Красные листья падают вниз и их заметает снег… — большой черный лакированный рояль, засыпанный снегом, в свете пожарищ отбрасывал на крышу дрожащую тень. Библиотекарь на этот раз был полностью облачен в черное. Его строгий, выглаженный фрак казался чем-то траурным. «Это его траур по Городу, он слишком уж хорошо здесь жил, и, возможно, даже пропитался некими чувствами к этому мерзкому месту» — догадался Билл. С крыши открывался великолепный вид на творящийся внизу хаос.
Какие твари, мама? Это же всего лишь лисичка и енот, смотри какие милые! — отвечал обиженный детский голосок.
«Ну конечно! Боже, как просто! Я должен найти Дженифер! Ее и только ее, она должна знать об Анежелике все… Пока еще… пока еще не слишком поздно» — Твинс вспомнил повешенную куклу на том самом«живительном» дереве.«Где же был ее дом? Где же ее дом?» — он перешагивал через мертвых чудовищ и людей, неловко отбивался вырванным у рук из павшего шахтера железным ломом. Отбросив от себя волну монстров, мужчины обступили плотным кольцом жен и детей, затем двинулись к главной площади, подбирая на ходу новые растерянные семьи. Несколько шахтеров отделилось от общей толпы и с криками«Безбожники!» стала стаскивать с лошадей на мостовую встречных культистов. Те отбивались и разили своими кривыми ножами наотмашь, но их было гораздо меньше чем разъяренных жителей. Повалив на землю, шахтеры избивали поджигателей сапогами до тех пор, пока у«слуг» не оставалось ни одной целой кости и не шла багряная пена изо рта.
Звери терзали не только людей, но и друг друга, брызгая из открытых ран на землю потоками мутной, черной крови. Вспыхивали как спички все новые и новые дома. Мольбы женщин, обращенные к небу, сливались с грубыми выкриками мужчин, животным рычанием тварей и каким-то ритуальным пением фанатиков. Воздух наполнился странным гудением переходящем сперва в невыносимо высокий визг, а затем в бьющий по ушам бас. Мрачный бой колокола казался музыкой по сравнению со звуками этой сирены.
Твинс пробивался сквозь плотные стаи, уходя все дальше от первой, самой большой толпы. Всем встречным он кричал, чтобы они шли к главной площади, полагая, что сбившись вместе, люди увеличат свои шансы на выживание. Плакавшие поначалу дети, гораздо быстрее привыкали ко всем окружающим странностям и совсем не шарахались в сторону от инфернальных существ. Некоторые даже смеялись и тыкали во все стороны пальцами, будто суровые родители просто вывели их на ночную прогулку. Взрослым же было не до смеха. Сирена выворачивала уши наизнанку, звери становились все яростней и наглей. А любая встреча «красных» и шахтеров уносила еще несколько жизней. Люди и сами ничем не отличались в этой неразберихе от животных, они хватали с земли камни и палки и просто шли Убивать. Убивать жутких чудовищ и (с куда большим наслаждением) себе подобных.
Подле одного из домов с широкой плоской крышей, Билл остановился, чтобы перевести дух. Он заплутал и не мог вспомнить, где же находится этот чертов дом Керол. Он ведь был такой неприметный, такой ОБЫЧНЫЙ… Боже, как же сейчас миру не хватало той самой ОБЫЧНОСТИ. В подтверждение этих мыслей с крыши донеслись звуки расстроенного рояля. Он не стал удивляться. В самом деле, почему бы не затащить на крышу рояль и немного не поиграть? Наверное, это даже лучше чем убивать все что движется…
Твинс чуть не расхохотался, когда понял, что слышит сквозь перепады нот фальшивое пение. Винсента. Именно он забрался на крышу с роялем! «Как это, черт побери, аристократично. В духе этого сукиного сына!»
Мой Город был и велик и смел… Но однажды сошел с ума… И сойдя с ума придумал Чуму, но не знал, что это Чума… Мой Город устал от погон и петлиц он молился и пел всю весну… А Ближе к осени вызвал Убийц, чтоб Убийцы убили Войну… — протяжный мотивчик сменился бравурным маршем. — Убийцы сначала убили Войну и всех кто носил мундир… И впервые ложились в кровать одну Солдат и его Командир… — снова сильные, тягучие удары по клавишам. — Затем они устремились на тех кто ковал смертельный металл… На тех кто сеял пшеничный хлеб и на тех кто его собирал… А когда Убийцы остались одни, в середине кровавого круга… Чтобы чем-то заполнить тоскливые дни, они начали резать друг друга… И последний, подумав, что Бог еще там, переполнил телами траншею. И по лестнице тел пополз к небесам, но упал и сломал себе шею… — «Какая точная и сильная песенка… Винсент снова бьет не промахиваясь… На этот раз в сердце, а не в лоб» — Билл залез наверх по свешенной с крыши веревочной лестнице. Внизу, на мостовой, метались звери и один из них, обхватил длинным сизым щупальцем его ногу. Но сокрушительный удар лома отбил у твари всякое желание тянуть свою добычу вниз. А Винсент все продолжал петь, только на этот раз мелодия была очень хорошо знакома Твинсу.
Красные листья падают вниз и их заметает снег… Красные листья падают вниз и их заметает снег… — большой черный лакированный рояль, засыпанный снегом, в свете пожарищ отбрасывал на крышу дрожащую тень. Библиотекарь на этот раз был полностью облачен в черное. Его строгий, выглаженный фрак казался чем-то траурным. «Это его траур по Городу, он слишком уж хорошо здесь жил, и, возможно, даже пропитался некими чувствами к этому мерзкому месту» — догадался Билл. С крыши открывался великолепный вид на творящийся внизу хаос.
Страница 78 из 106
