Тот, кто сидит в пруду

Глянул на пруд, на раскапывающих плотину селян, на жену, с немым ужасом наблюдающую за всем происходящим. Потом он подошел к своей супруге, приобнял ее за плечи, поцеловал ее в простоволосую голову. Женщина этого, похоже, даже не заметила. Мельник тяжело вздохнул и шаркающей походкой старика поплелся к дому. Его жена, словно сомнамбула, прошла на песчаный пляжик и остановилась там, уставившись на взбаламученную воду пруда.

— Ничего не хотите мне рассказать? — спросил я, подойдя к ней. Спросил просто ради проформы. В общем, что случилось мне и так было более или менее ясно. Та качнула головой. Ну, нет так нет.

Меньше чем через час крестьяне прокопали в гребне плотины уже изрядную канаву, добравшись до уровня воды. По дну канавы заструился ручеек. Глубина росла, поток усиливался. Теперь уже сама вода помогала размывать тело плотины. Крестьяне работали по колено в грязном потоке, с трудом удерживаясь на ногах — таким мощным стало течение. Я подошел к канаве со стороны пруда и приготовил жезл к бою, внимательно следя за поверхностью воды. Пока все было спокойно.

Прошло еще минут сорок. Канава в глубину достигла трех ярдов. Мои землекопы уже не выбрасывали глину наверх, просто выковыривали ее пласты со дна мчащегося потока и давали ему унести глину вниз на ту сторону плотины. Уровень воды в пруду уже заметно понизился. И вот тут монстр, затаившийся на дне водоема, наконец-то дал о себе знать. Из воды словно выстрелили с десяток, уже виденных мной этой ночью, червеобразных щупалец. Они зацепили троих крестьян, работающих ближе всего к воде и потянули их в глубину. Я был готов к чему-то подобному и быстро обрезал щупальца лучом, сгенерированным жезлом. Успел вовремя — тварь никого утащить не успела. Однако крестьяне смертельно перепугались: с воплями ужаса они рванули подальше от плотины, побросав орудия труда.

Не смотря на все мои уговоры, возобновить работу они наотрез отказались. Вот черт! И что делать? Я глянул на продолжавшую стоять на песчаном пляжике мельничиху. Та улыбалась едва заметной бледной улыбкой. М-да, видно придется завершать работу самому, а это значит выкладываться по полной. Что не есть хорошо: вдруг тварь сохранит способность к сопротивлению и без воды, а я окажусь пустым в магическом плане. Но делать нечего, придется рискнуть.

— Так, — сказал я старосте, одному из немногих, кто не сбежал и остался возле меня. — Уводи людей еще дальше. Вон на тот холмик. — Я показал на небольшой холм ярдах в ста от пруда. — Захвати с собой мельника с женой: их дом, скорее всего, тоже пострадает. Близко к пруду не подходить, пока не разрешу.

Староста кивнул и замахал руками, подзывая своих помощников. Уговаривать никого не пришлось: перебрались на холм, ну очень быстро. Захватили с собой и мельничиху, хоть та и пыталась сопротивляться. От дома мельника подбежал посланный за ним мужик. Что-то на ухо сказал старосте. Тот выслушал, помрачнел, подошел ко мне.

— Мельник повесился, — сообщил он. — У себя в доме.

— Не мудрено, — прокомментировал я эту новость. — Ладно. Давай на холм к остальным.

Проводил его глазами, повернулся к пруду. Ну, теперь собраться. Собрался. Привычно вошел в транс, взмахнул боевым жезлом. Из его узкого конца вылетела ослепительная молния, сверкнула, озарив окрестности неземным светом и погасла в основании плотины. С секунду ничего не происходило, а потом тело плотины начало вспучиваться, начиная с самого низа. Еще секунда и оттуда ударили фонтаны рыжей размолотой в пыль глины. Потом грянул взрыв. В лицо и грудь ударил плотный, словно спрессованный воздух. Вздымающаяся взрывная волна подхватила мельничное колесо, играючи подняла его ярдов на двадцать, а затем обрушила на крышу мельникова дома, ломая стропила и разбрасывая в стороны черепицу. Потом поднятый в воздух грунт начал оседать. Но тут его подхватил могучий поток воды, хлынувший из пруда и понес вниз по руслу речки.

Я любовался на дело рук своих. Добрых две трети плотины в самой ее середке были снесены взрывом до самого основания. Через громадную дыру хлестала вода. Пруд мелел на глазах. А меня пошатывало от навалившейся слабости — выложился, как и ожидалось, полностью. Имело место и чувство гордости: произвести такой бабах способен далеко не каждый боевой маг.

Вода убывала. Крестьяне, присевшие было от страха во время взрыва, осмелели и один за другим подтягивались поближе. Ко мне подошел староста. Поняв мое состояние, заботливо поддержал под руку. Я благодарно кивнул, но затем решительно освободился и двинулся к берегу, благо, мне заметно полегчало. Пять десятков ярдов и я оказался на краю котловины с большой мутной лужей в самой глубокой ее части — все что осталось от некогда обширного водоема. Постепенно мелела и лужа.

— А где же рыба? — раздался из-за спины чей-то удивленный голос. — Лягушки хотя бы…

— Поел всех, — не слишком громко отозвался я.

— Кто? — меня все же услыхали.