Фандом: Гарри Поттер. Почему Орден Феникса никогда не брал пленных? О том, что было бы, если бы они однажды всё-таки это сделали.
241 мин, 20 сек 18987
— Мне кажется, я выразился доступно, — Блэк будто бы заставляет себя разозлиться. — Я не хочу с тобой разговаривать, просто убирайся отсюда! Стоило тебя запереть, — говорит он с непонятно кому адресованным укором.
— Стоило, — соглашается Мальсибер. — Но поздно. Это винный погреб? — с любопытством интересуется он.
— Не заметно? — Губы Сириуса кривятся в неприятной усмешке.
— Что ты злишься? — мирно спрашивает его собеседник. — Можно мне тоже какого-нибудь вина?
— Да бери, — пожимает плечами Сириус. — Любое. Ты же гость.
— А где какое? Тут есть система?
— Есть, наверное… Увы, в то время, когда я здесь часто бывал, содержимое меня волновало меньше укромных мест, где можно спрятаться, а когда уже мог оценить, то прятаться здесь уже не хотелось, да и возможности не было.
— Я посмотрю?
— Да пожалуйста, — он, кажется, удивляется, и смотрит с некоторым интересом, как тот рассматривает этикетки, сдувая время от времени пыль, от чего периодически чихает, потом вскрикивает радостно и берёт одну из бутылок.
— Это роскошное совершенно вино… можно?
— Сказал же — бери… с пробкой справишься, или открыть тебе? — спрашивает он, слегка оживляясь.
— Да, пожалуйста, — Ойген протягивает ему бутылку, а потом, получив её уже открытой обратно, нюхает и прикрывает глаза от удовольствия. — Божественно… Еще бы бокал!
— Зачем? — очень удивляется Блэк. — Мы не на приёме и даже не за столом — пей так.
— Из горла?!
— Ну, или иди на кухню и поищи там. Да, правда, — будто бы вспоминает он, — проваливай-ка ты на кухню!
— Я не хочу снова сидеть один, — признаётся тот, придвигая себе ящик и тоже усаживаясь на него. — Я вообще не люблю одиночество… можно, я просто с тобой посижу? Молча?
— Сиди, — пожимает плечами тот.
Некоторое время они молчат — Ойген время от времени делает глоток или два, и каждый раз улыбается. Наконец, Блэк не выдерживает и говорит:
— Дай хоть попробовать… ты пьёшь это с таким видом, словно это не вино, а мордредов эфорийный эликсир или амортенция.
— Я не уверен, что в своём нынешнем положении хотел бы выпить её, да и за нос тебя пока не дёргаю — смеётся Мальсибер, протягивая ему бутылку. Блэк фыркает вдруг, потом не удерживается — и тоже смеётся. Пробует вино, говорит удивлённо: — Белое?
— Я не люблю красное… вернее, не очень люблю, если есть выбор — предпочитаю белое. А это очень хорошее, одно из моих любимых.
— Весьма достойное, да, — кивает Сириус, разглядывая этикетку. — Там есть ещё?
— Есть… там целая полка — может быть, даже и не одна. Принести тебе?
— Неси, — говорит Блэк удивлённо — тот вскакивает, приносит вино, отдаёт ему, ёжится, трёт себя ладонями по плечам:
— Бр-р! Как тут холодно всё-таки…
— Разве же это холодно… — возражает Блэк, но согревающие чары на Мальсибера накладывает.
— Спасибо! — искренне говорит тот. — Так почему ты сидишь тут один?
— Да вот, не отвыкну никак, хотя двери здесь без решеток и запираются изнутри. Ну и с кем мне еще сидеть? С тобой?
— Ну хотя бы… раз уж больше никого нет. И пить в одиночку вредно.
— Я не пью… не пил. В данный момент, — он расслабленно откидывается на стену, рядом с которой сидит и, скрестив на груди руки, снова опускает голову, вскинутую было при появлении Ойгена.
— А что же ты делал? В винном погребе.
— Размышлял.
— Что бы такое выпить?
Блэк снова смеётся:
— Ты всегда такой? Или нарочно мне на нервы действуешь?
— Всегда, — утешает его Мальсибер. — А ты?
— Что я?
— Всегда такой?
— Нет, — Блэк наставляет на него палочку. — Иногда я действительно невыносим! — он дует на него горячим воздухом — Ойген подставляет под струю руки и улыбается:
— Спасибо… жаль, мне нечем ответить. Было бы весело. Вот, помню…
Он рассказывает какую-то нелепую школьную историю — Блэк смеётся, вернее, они вместе смеются, потом ещё одну, и ещё… Они смеются и пьют, наверное, полночи — покуда у Ойгена не заканчиваются то ли силы, то ли истории.
— Ну всё, — говорит он. — Пора спать. Пойдём наверх! Проводи меня… я один… упаду! И свалюсь… с твоей лестницы!
— Ну вставай! — говорит Блэк, делая это с некоторым трудом, но довольно уверенно. Мальсибер хохочет и, пошатываясь, пытается встать. У него все же выходит, но весьма и весьма сомнительно: его заносит куда-то вбок, он ударяется о стену и сползает по ней, продолжая смеяться. Его опьянение — в отличие от блэковского — весёлое и озорное, настолько, что даже Блэк забывает о сжигающей его изнутри тоске и смеётся почти так же весело.
— Зачем ты меня… напоил? Так… совсем? — спрашивает, слегка заплетаясь, Мальсибер, оставляя свои попытки подняться и устраиваясь у стены.
— Мы выпили всё… всего ничего, — Блэк с размаху падает рядом с ним. — Ты пить не умеешь!
— Не умею! — активно соглашается Ойген. — Мне и не надо! Мне и так весело!
— Всегда?
— Почти! Когда нет повода ргу… грустить… тьфу! — он мотает головой, но от этого становится только хуже: та кружится ещё сильнее. — Мы с тобой сдохнем завтра… а у меня даже палочки нету…
— Стоило, — соглашается Мальсибер. — Но поздно. Это винный погреб? — с любопытством интересуется он.
— Не заметно? — Губы Сириуса кривятся в неприятной усмешке.
— Что ты злишься? — мирно спрашивает его собеседник. — Можно мне тоже какого-нибудь вина?
— Да бери, — пожимает плечами Сириус. — Любое. Ты же гость.
— А где какое? Тут есть система?
— Есть, наверное… Увы, в то время, когда я здесь часто бывал, содержимое меня волновало меньше укромных мест, где можно спрятаться, а когда уже мог оценить, то прятаться здесь уже не хотелось, да и возможности не было.
— Я посмотрю?
— Да пожалуйста, — он, кажется, удивляется, и смотрит с некоторым интересом, как тот рассматривает этикетки, сдувая время от времени пыль, от чего периодически чихает, потом вскрикивает радостно и берёт одну из бутылок.
— Это роскошное совершенно вино… можно?
— Сказал же — бери… с пробкой справишься, или открыть тебе? — спрашивает он, слегка оживляясь.
— Да, пожалуйста, — Ойген протягивает ему бутылку, а потом, получив её уже открытой обратно, нюхает и прикрывает глаза от удовольствия. — Божественно… Еще бы бокал!
— Зачем? — очень удивляется Блэк. — Мы не на приёме и даже не за столом — пей так.
— Из горла?!
— Ну, или иди на кухню и поищи там. Да, правда, — будто бы вспоминает он, — проваливай-ка ты на кухню!
— Я не хочу снова сидеть один, — признаётся тот, придвигая себе ящик и тоже усаживаясь на него. — Я вообще не люблю одиночество… можно, я просто с тобой посижу? Молча?
— Сиди, — пожимает плечами тот.
Некоторое время они молчат — Ойген время от времени делает глоток или два, и каждый раз улыбается. Наконец, Блэк не выдерживает и говорит:
— Дай хоть попробовать… ты пьёшь это с таким видом, словно это не вино, а мордредов эфорийный эликсир или амортенция.
— Я не уверен, что в своём нынешнем положении хотел бы выпить её, да и за нос тебя пока не дёргаю — смеётся Мальсибер, протягивая ему бутылку. Блэк фыркает вдруг, потом не удерживается — и тоже смеётся. Пробует вино, говорит удивлённо: — Белое?
— Я не люблю красное… вернее, не очень люблю, если есть выбор — предпочитаю белое. А это очень хорошее, одно из моих любимых.
— Весьма достойное, да, — кивает Сириус, разглядывая этикетку. — Там есть ещё?
— Есть… там целая полка — может быть, даже и не одна. Принести тебе?
— Неси, — говорит Блэк удивлённо — тот вскакивает, приносит вино, отдаёт ему, ёжится, трёт себя ладонями по плечам:
— Бр-р! Как тут холодно всё-таки…
— Разве же это холодно… — возражает Блэк, но согревающие чары на Мальсибера накладывает.
— Спасибо! — искренне говорит тот. — Так почему ты сидишь тут один?
— Да вот, не отвыкну никак, хотя двери здесь без решеток и запираются изнутри. Ну и с кем мне еще сидеть? С тобой?
— Ну хотя бы… раз уж больше никого нет. И пить в одиночку вредно.
— Я не пью… не пил. В данный момент, — он расслабленно откидывается на стену, рядом с которой сидит и, скрестив на груди руки, снова опускает голову, вскинутую было при появлении Ойгена.
— А что же ты делал? В винном погребе.
— Размышлял.
— Что бы такое выпить?
Блэк снова смеётся:
— Ты всегда такой? Или нарочно мне на нервы действуешь?
— Всегда, — утешает его Мальсибер. — А ты?
— Что я?
— Всегда такой?
— Нет, — Блэк наставляет на него палочку. — Иногда я действительно невыносим! — он дует на него горячим воздухом — Ойген подставляет под струю руки и улыбается:
— Спасибо… жаль, мне нечем ответить. Было бы весело. Вот, помню…
Он рассказывает какую-то нелепую школьную историю — Блэк смеётся, вернее, они вместе смеются, потом ещё одну, и ещё… Они смеются и пьют, наверное, полночи — покуда у Ойгена не заканчиваются то ли силы, то ли истории.
— Ну всё, — говорит он. — Пора спать. Пойдём наверх! Проводи меня… я один… упаду! И свалюсь… с твоей лестницы!
— Ну вставай! — говорит Блэк, делая это с некоторым трудом, но довольно уверенно. Мальсибер хохочет и, пошатываясь, пытается встать. У него все же выходит, но весьма и весьма сомнительно: его заносит куда-то вбок, он ударяется о стену и сползает по ней, продолжая смеяться. Его опьянение — в отличие от блэковского — весёлое и озорное, настолько, что даже Блэк забывает о сжигающей его изнутри тоске и смеётся почти так же весело.
— Зачем ты меня… напоил? Так… совсем? — спрашивает, слегка заплетаясь, Мальсибер, оставляя свои попытки подняться и устраиваясь у стены.
— Мы выпили всё… всего ничего, — Блэк с размаху падает рядом с ним. — Ты пить не умеешь!
— Не умею! — активно соглашается Ойген. — Мне и не надо! Мне и так весело!
— Всегда?
— Почти! Когда нет повода ргу… грустить… тьфу! — он мотает головой, но от этого становится только хуже: та кружится ещё сильнее. — Мы с тобой сдохнем завтра… а у меня даже палочки нету…
Страница 10 из 65
