Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

— Это оставим на крайний случай, — кивает Мальсибер. — Обещай, если что — ты сделаешь.

— Постараюсь. Если успею. А лучше сиди здесь… вместе с Блэком, — не удерживается он от насмешки. — Даже не знаю, кому из вас сильней посочувствовать.

— Точно не мне, — смеётся Ойген, отрезая ещё один кусок пирога и пододвигая его Северусу.

— Я не ем сладкое, — говорит тот.

— А ты скажи себе, что это просто еда — и съешь. Это правда вкусно, попробуй!

— А тебе хорошо здесь, как я вижу, — усмехается Снейп.

— Хорошо, — серьёзно соглашается с ним Ойген. — Здесь нет Лорда. И быть не может. Хотя время от времени я об этом почти что жалею…

— И что же провоцирует эти приступы внезапной любви?

— Да вот как позовёт он меня — так и жалею, — Мальсибер поднимает рукав и показывает левое предплечье — воспалённое и отёкшее, с непроходящим синяком вокруг метки.

— Скверно, — задумчиво говорит Снейп, отставляя кофе в сторону. — Я подумаю, чем можно помочь. Первое, что мне приходит в голову — обкладывать льдом… и я тебе зелье сделаю. А пока уберу гематому, — он достаёт палочку.

— Уберёшь что? — переспрашивает Мальсибер.

— Синяк этот. Сиди спокойно.

— Ты не ответил, — после паузы, во время которой Снейп тщательно убирает у него с руки сперва разлитую под кожей кровь, а потом и отёк снимает, говорит Ойген, — что у вас происходит? И как Эйв?

— Да плохо, — морщится Северус. — Нам всем досталось, когда ты пропал, а ему — особенно.

— Почему? — в его голосе не только удивление — ещё и боль.

— Потому что вы с ним друзья. А Лорд в бешенстве. На ком ему ещё срываться — на мне? Ну так меня он тоже не обошёл. Но меньше. Потому что от меня толку больше, уж извини.

— Что он с ним сделал?

— Ну, что сделал… что он обычно делает. Да ничего — отошли уже все. И успокоились. Мы за тебя волновались, между прочим.

— Ну извини, — неожиданно огрызается Мальсибер, — предупредить нечем было: палочку у меня отобрали, а сов тут нет.

— Да всё тут есть… я вот думаю — сказать Эйву? Нет?

— Не надо, — сразу же отвечает Ойген. — Он же не ты…

— Не я. Согласен. Ладно, — он залпом допивает кофе и встаёт. — Ещё увидимся. Принести тебе что-нибудь?

— Палочку ты мне не вернёшь — а остальное тут есть… разве что вот одежда. Мне надоело ходить в блэковском. И тут жутко холодно!

— Одежда… ну-ка встань.

Снейп подходит, вытаскивает из кармана мерную ленту — Мальсибер глядит изумлённо и вопросительно, получая в ответ удивлённый взгляд, и ему так и остаётся гадать, действительно ли тот носит её с собою всегда или же только что трансфигурировал — и… быстро и достаточно ловко снимает с него основные мерки. Ойген стоит в буквальном смысле с открытым ртом, послушно поднимая руки, потом всё-таки спрашивает:

— Ты шить умеешь?!

— Я много чего умею, — усмехается Снейп. — Но — нет. Однако я представляю, как это делается. И мне интересно, как ты будешь со мной расплачиваться.

— А ты палочку у Блэка возьми мою, выпей оборотное с моим волосом — и сходи в Гринготс в мой сейф. Только веди себя…

— То есть ты полагаешь, что мне от Лорда досталось недостаточно? — уточняет Снейп. — Желательно было, чтобы меня заавадили?

— Почему? При чём тут…

— При том, что когда он узнает об этом — а он узнает — ты представляешь, что он со мной сделает? Попроси кого-то из местных аборигенов.

— Блэку тоже нельзя выходить!

— Ну разумеется, — почти ласково соглашается Снейп. — Ему только удовлетворение своих примитивных потребностей кажется достойным поводом. А как для дела — так мы в собственном доме заточены и всеми покинуты.

— Ты всё ещё его ненавидишь, — задумчиво говорит Ойген.

— И это, полагаю, взаимно, — усмехается Снейп. — Думай, в общем. Пару рубашек я тебе сам куплю, хочешь больше — изволь заплатить.

— У Эйва воз… Бастет. Я подумаю, — обещает он вслед уходящему Снейпу.

Глава 5

В один из вечеров Мальсибер обнаруживается, что дверь его комнаты не заперта — и, разумеется, немедленно выходит. Такое порой случается, и он каждый раз с удовольствием пользуется невнимательностью своего тюремщика — которого, впрочем, даже в шутку и даже сам для себя так не называет. Побродив по дому и нигде того не найдя, Ойген останавливается у открытого спуска в подвал. Подвалы он не любит, а этот и вовсе навевает на него тоску — и всё же, подумав, он спускается по лестнице и кричит:

— Блэ-э-эк!

В ответ раздаётся не слишком отчётливое, но весьма экспрессивное ругательство, указывая верное направление, и Ойген идёт на голос. Блэк обнаруживается у полок с бутылками — он сидит на каком-то ящике и очень мрачно глядит на пришедшего.

— Ты что тут делаешь? — спрашивает Мальсибер.

— Я должен перед тобой отчитываться? — Сириус пытается говорить язвительно, но выходит у него устало и раздражённо.

— Да нет… просто странно, — мирно говорит Ойген. — Так что ты тут сидишь в одиночестве и темноте?