Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

— Давай, — шепчет тот. — Положи что-нибудь холодное на голову… и на руку…

— Угу, — кивает Блэк.

Он левитирует Ойгена наверх, в его комнату с проёмом в ванную, укладывает на кровать, не раздевая — ему это просто в голову не приходит, так как сам он часто засыпает, не раздеваясь — потом спускается вниз за льдом, потому что не помнит, как накладываются охлаждающие чары или замораживается вода, а соображать и вспоминать сейчас у него нет сил. Мальсибер стонет едва слышно всё это время — на каждый выдох — и так и плачет, слёзы просто текут из закрытых глаз… Сириус приносит лёд, делает два компресса и кладёт один на голову, покрывая её почти целиком, а второй — на воспалённое предплечье.

— Легче? — спрашивает он, подождав немного.

— Да, — едва слышно откликается Ойген.

— Я не могу сейчас позвать Снейпа. Позже.

— Я понимаю…

— Сейчас почти ночь, — говорит почти шёпотом Блэк, вертя в руках свою палочку. — Спят все… Как проснётся… хоть кто-нибудь — попрошу позвать. Потерпи, — просит он.

— Патронуса послать можно, — тоже шепчет после паузы Ойген.

Блэк в первый момент задыхается от неожиданности, ужаса и возмущения — а потом резко разворачивает его к себе. Мальсибер вскрикивает от всплеска притихшей было боли, но Блэку сейчас наплевать:

— Откуда ты знаешь?! — он даже не орёт — он вообще говорит негромко — он… требует ответа. И это жутко… Ойген очевидно пугается, шарахается от него, снова вскрикивая:

— Ты что?

— Откуда ты знаешь про что-то подобное?!

— Про что? Блэк, я даже не понял…

— Про патронусы. Говори. Немедленно!

— Мы так делаем… делали, — говорит он очень растерянно. — Меня Эйв с Северусом научили, когда я вышел…

— Эйв?!

— Эйвери… Маркус… что с тобой?

— Я убью эту тварь! — Сириус отталкивает его, отбрасывая на кровать, и буквально вылетает из комнаты, оставляя Мальсибера уже не просто больным, но ещё и испуганным.

Патронуса он посылает — Дамблдору. И просит… почти требует — прийти.

Тот приходит — почти что сразу. Аппарирует прямо в прихожую — как бы не было это невежливо, это лучший способ соблюсти безопасность.

— Что случилось, Сириус?

— Ваш ручной… Снейп, — он с трудом берёт себя в руки, — растрепал Пожирателям, как мы используем патронусов, — говорит он почти спокойно.

— Даже если это и так, — говорит Дамблдор, — в этом, я думаю, нет ничего дурного… мне вовсе не жаль поделиться этой находкой. Расскажи, почему ты так думаешь, — спокойно просит он у него. — И я был бы благодарен тебе за чашечку чая — ты так рано меня разбудил, — добродушно улыбается он.

— Чай… я сейчас заварю, да, — кивает Сириус. — А про патронусов мне… Мальсибер сказал.

— Он всё ещё у тебя? — удивляется Дамблдор.

— Ну а куда он мог деться? — вздёргивает Блэк плечи.

— Проводи-ка меня к нему, — подумав, просит его Дамблдор. — И сделай, пожалуйста, чаю.

Сириус ведёт его наверх — с явной неохотой, но спорить не спорит. Мальсибера они находят почти в той же позе, в которой оставил его, уходя, Блэк — разве что тот лежит не откинувшись назад, а на боку, притянув под голову подушки и вернув холодные компрессы на место.

— Что у вас тут случилось? — спрашивает с удивлением Дамблдор. — Сириус, вы подрались с ним?

— Нет, — с досадливой неприязнью и удивлением отвечает Блэк.

— Дамблдор? — Мальсибер, узнав голос, даже глаза открывает.

— Здравствуй, Ойген, — говорит бывший его директор.

— Здравствуйте, — тихо отзывается он.

— Ты болен?

— Я… нет, — он щурится: смотреть больно, с закрытыми глазами боль кажется слабее, но закрывать их сейчас ему представляется неуместным.

— Ты позволишь, я посмотрю? — спрашивает Дамблдор, доставая свою палочку.

— Конечно… спасибо, — Ойген очень растерян. — Он меня ищет… и призывает. И вот, — он беспомощно улыбается.

— Понятно. Не обращай на меня внимания, — говорит Дамблдор, — лежи так, как тебе удобнее. Тебе не обязательно смотреть на меня, если ты не хочешь.

— Я не против, — улыбается он снова, — просто это больно сейчас.

— Ну и закрой глаза, — предлагает ему директор. — Можешь даже поспать. Я постараюсь помочь тебе, мой мальчик.

— Спасибо, — устало говорит он — в голосе звучит удивление, но его немного — усталость гораздо сильнее.

Он засыпает почти сразу после того, как Дамблдор начинает над ним колдовать: лицо расслабляется, разжимаются сжатые пальцы… Глубоко вздохнув, Ойген переворачивается, ложится ничком, сползая с подушек — Дамблдор не возражает, похоже, ему это ничуть не мешает. Колдует он долго — и когда заканчивает, левое предплечье Мальсибера отличает от правого только бледная сейчас метка.

— Пойдём, — говорит Дамблдор Блэку, который всё это время сидит на табурете в углу. Когда они выходят из комнаты и тот запирает её на ключ, Дамблдор говорит ему с мягким упрёком: — Ты не сказал мне, что он нездоров.

— Он не болен, — неохотно поясняет Сириус. — Он всегда в таком состоянии после этих вызовов. Но я не потому вас позвал. Он знает, что с патронусом можно отправлять послания и узнал от этого выродка Снейпа! Он вообще всем разболтал! — говорит он взволнованно.