Фандом: Гарри Поттер. Почему Орден Феникса никогда не брал пленных? О том, что было бы, если бы они однажды всё-таки это сделали.
241 мин, 20 сек 18990
— Он сам тебе так сказал?
— Да! Именно!
— Что конкретно он сказал, Сириус?
— Да Мордред его побери, что он конкретно сказал! — запальчиво говорит Блэк — и задумывается. — Он предложил вызвать Снейпа патронусом. Сказал, что он его научил — и не только его!
— Они же друзья, Сириус, — улыбается Дамблдор. — Конечно же, Северус его научил. И Маркуса Эйвери, я полагаю.
— Друзья?! — с непередаваемой интонацией, в которой смешались недоверие, презрение и насмешка, повторяет Блэк.
— Тебе это кажется странным, правда?
— Да какие у Снейпа друзья? — не сдерживается всё-таки Сириус. — Он же…
Под внимательным взглядом директора Хогвартса он затыкается, но мнения своего явно не меняет.
— Дружба сродни любви, — говорит Дамблдор задумчиво. — У этих чувств весьма много общего… а любить может каждый. Даже самый неприятный тебе человек… ты же не сомневаешься в том, что Люциус Малфой, к примеру, очень любит свою семью?
— Малфой подонок, — яростно отзывается Блэк. — Не знаю, кого он там может любить и чем.
— Ты несправедлив, — говорит Дамблдор. — Но я понимаю… скажи мне лучше, зачем Ойген просил позвать Северуса?
— Вы уже сами всё сделали. Ему было очень больно, а я не целитель и кроме боевых чар давно не практиковал ничего…
— Ты знаешь, — улыбается он, — это была хорошая мысль. Я думаю, в следующий раз именно так и следует поступить. Я попрошу Северуса сегодня зайти к вам сюда.
— Он не имел права лишать нас подобного преимущества, — упрямо говорит Блэк.
— Да почему же? — легко улыбается Дамблдор. — Хорошими идеями обязательно нужно делиться! А она хороша, ты не находишь?
Сириус молча кивает. Ему всё равно неприятно, но он не спорит, хотя и согласиться хотя бы для вида — не готов.
… Следующие дни Блэк с Мальсибером полностью сводит свое общение на нет, присылая тому еду с Кричером, и даже Снейпа провожает только до двери. А тот появляется часто, чуть ли не ежедневно, словно бы легализация его информированности даёт ему на это полное право. Блэк терпит — цедит что-то сквозь зубы, встречая его, но, в целом, не мешает — ему неприятно: противно до дрожи и почему-то обидно. Словно он не может распоряжаться в собственном доме… пусть даже он и терпеть этот дом не может.
Но сидеть в ненавистных четырёх стенах так тоскливо…
И он является однажды посреди ночи — пьяным. Распахивает дверь настежь… Мальсибер спит — ничком, накрывшись одеялами с головой и сбросив подушки на пол. В комнате душно и холодно — странное сочетание — Сириус соображает, что забыл приказать Кричеру топить здесь камин, а окно так и закрыто наглухо.
— Спишь, — говорит Блэк, усаживаясь рядом с кроватью на пол. От его голоса Ойген просыпается, высовывает голову из-под одеял и смотрит с… улыбкой.
— Уже нет, — он садится, закутываясь в одеяла. — Привет. Что ты пьёшь?
— Хочешь? — он протягивает ему полупустую уже бутылку вина.
— Ты знаешь — хочу! Тут, бесспорно, гораздо теплее, чем внизу… но я всё равно постоянно мёрзну. Тут даже походить негде, — он делает несколько больших глотков. — А вкусно… я не люблю красное вино, но такого я прежде не пробовал. Очень здорово.
— Там полно этого пойла, — говорит Блэк. — А что, вы в самом деле друзья?
— С кем? — недоумённо спрашивает Мальсибер, делая ещё один глоток.
— Со Снейпом.
— Ну да… ещё со школы. Ты же знаешь!
— Это же дикость! Как можно вообще с ним дружить?!
Мальсибер… смеётся. Что странно, потому что Блэк бы на его месте дал самому себе в глаз.
— На самом деле, это очень здорово, — говорит Ойген, задумчиво глядя на бутылку. — Во всяком случае, мне нравится.
— Отвратительно до тошноты! — восклицает Блэк, нарываясь на драку или хотя бы на ссору. Ему плохо, тяжело, муторно и он вполне сознательно ищет ссоры — но поссориться с Мальсибером когда тот того не желает, невозможно, и Сириусу предстоит вскоре это узнать. Потому что ругаться тот вовсе не собирается.
— За что ты его так ненавидишь? — с любопытством спрашивает Ойген, всё-таки решаясь на ещё один глоток.
— А за что его любить? — оборачивается к нему Блэк. — Он с первого курса ходил вокруг и вынюхивал… Готовился шпионить на вашу братию. А потом резко изменил цвет. У вас на факультете видимо не только змей, но и ящериц обучают.
Мальсибер широко улыбается, но молчит, потом вылезает из-под одеяла и одевается: белая рубашка, брюки, свитер, тёплая мантия… Надев ботинки, он обходит кровать, скидывает на пол покрывало и садится на него рядом с Блэком, протягивая ему с вопросительным выражением полегчавшую бутылку.
— Были бы вы с ним друзьями — ты бы убил нас в школе, — говорит Сириус, забирая бутылку и в несколько больших глотков опустошая её. — А ты только крутился вокруг и ничего толком не делал. Слюнтяй.
— Я тогда не понимал, что всё это серьёзно, — отвечает Ойген, будто не услышав последнего слова. — А когда понял — спросил, почему он вас попросту не отравит — он же мог уже тогда. И предложил помощь, если надо. А он запретил…
— Это когда? — перебивает его Сириус.
— Да! Именно!
— Что конкретно он сказал, Сириус?
— Да Мордред его побери, что он конкретно сказал! — запальчиво говорит Блэк — и задумывается. — Он предложил вызвать Снейпа патронусом. Сказал, что он его научил — и не только его!
— Они же друзья, Сириус, — улыбается Дамблдор. — Конечно же, Северус его научил. И Маркуса Эйвери, я полагаю.
— Друзья?! — с непередаваемой интонацией, в которой смешались недоверие, презрение и насмешка, повторяет Блэк.
— Тебе это кажется странным, правда?
— Да какие у Снейпа друзья? — не сдерживается всё-таки Сириус. — Он же…
Под внимательным взглядом директора Хогвартса он затыкается, но мнения своего явно не меняет.
— Дружба сродни любви, — говорит Дамблдор задумчиво. — У этих чувств весьма много общего… а любить может каждый. Даже самый неприятный тебе человек… ты же не сомневаешься в том, что Люциус Малфой, к примеру, очень любит свою семью?
— Малфой подонок, — яростно отзывается Блэк. — Не знаю, кого он там может любить и чем.
— Ты несправедлив, — говорит Дамблдор. — Но я понимаю… скажи мне лучше, зачем Ойген просил позвать Северуса?
— Вы уже сами всё сделали. Ему было очень больно, а я не целитель и кроме боевых чар давно не практиковал ничего…
— Ты знаешь, — улыбается он, — это была хорошая мысль. Я думаю, в следующий раз именно так и следует поступить. Я попрошу Северуса сегодня зайти к вам сюда.
— Он не имел права лишать нас подобного преимущества, — упрямо говорит Блэк.
— Да почему же? — легко улыбается Дамблдор. — Хорошими идеями обязательно нужно делиться! А она хороша, ты не находишь?
Сириус молча кивает. Ему всё равно неприятно, но он не спорит, хотя и согласиться хотя бы для вида — не готов.
… Следующие дни Блэк с Мальсибером полностью сводит свое общение на нет, присылая тому еду с Кричером, и даже Снейпа провожает только до двери. А тот появляется часто, чуть ли не ежедневно, словно бы легализация его информированности даёт ему на это полное право. Блэк терпит — цедит что-то сквозь зубы, встречая его, но, в целом, не мешает — ему неприятно: противно до дрожи и почему-то обидно. Словно он не может распоряжаться в собственном доме… пусть даже он и терпеть этот дом не может.
Но сидеть в ненавистных четырёх стенах так тоскливо…
И он является однажды посреди ночи — пьяным. Распахивает дверь настежь… Мальсибер спит — ничком, накрывшись одеялами с головой и сбросив подушки на пол. В комнате душно и холодно — странное сочетание — Сириус соображает, что забыл приказать Кричеру топить здесь камин, а окно так и закрыто наглухо.
— Спишь, — говорит Блэк, усаживаясь рядом с кроватью на пол. От его голоса Ойген просыпается, высовывает голову из-под одеял и смотрит с… улыбкой.
— Уже нет, — он садится, закутываясь в одеяла. — Привет. Что ты пьёшь?
— Хочешь? — он протягивает ему полупустую уже бутылку вина.
— Ты знаешь — хочу! Тут, бесспорно, гораздо теплее, чем внизу… но я всё равно постоянно мёрзну. Тут даже походить негде, — он делает несколько больших глотков. — А вкусно… я не люблю красное вино, но такого я прежде не пробовал. Очень здорово.
— Там полно этого пойла, — говорит Блэк. — А что, вы в самом деле друзья?
— С кем? — недоумённо спрашивает Мальсибер, делая ещё один глоток.
— Со Снейпом.
— Ну да… ещё со школы. Ты же знаешь!
— Это же дикость! Как можно вообще с ним дружить?!
Мальсибер… смеётся. Что странно, потому что Блэк бы на его месте дал самому себе в глаз.
— На самом деле, это очень здорово, — говорит Ойген, задумчиво глядя на бутылку. — Во всяком случае, мне нравится.
— Отвратительно до тошноты! — восклицает Блэк, нарываясь на драку или хотя бы на ссору. Ему плохо, тяжело, муторно и он вполне сознательно ищет ссоры — но поссориться с Мальсибером когда тот того не желает, невозможно, и Сириусу предстоит вскоре это узнать. Потому что ругаться тот вовсе не собирается.
— За что ты его так ненавидишь? — с любопытством спрашивает Ойген, всё-таки решаясь на ещё один глоток.
— А за что его любить? — оборачивается к нему Блэк. — Он с первого курса ходил вокруг и вынюхивал… Готовился шпионить на вашу братию. А потом резко изменил цвет. У вас на факультете видимо не только змей, но и ящериц обучают.
Мальсибер широко улыбается, но молчит, потом вылезает из-под одеяла и одевается: белая рубашка, брюки, свитер, тёплая мантия… Надев ботинки, он обходит кровать, скидывает на пол покрывало и садится на него рядом с Блэком, протягивая ему с вопросительным выражением полегчавшую бутылку.
— Были бы вы с ним друзьями — ты бы убил нас в школе, — говорит Сириус, забирая бутылку и в несколько больших глотков опустошая её. — А ты только крутился вокруг и ничего толком не делал. Слюнтяй.
— Я тогда не понимал, что всё это серьёзно, — отвечает Ойген, будто не услышав последнего слова. — А когда понял — спросил, почему он вас попросту не отравит — он же мог уже тогда. И предложил помощь, если надо. А он запретил…
— Это когда? — перебивает его Сириус.
Страница 13 из 65
