Фандом: My Little Pony. Преступления, хоть редкие и не слишком серьезные, в Эквестрии случались и раньше, но ряд недавних происшествий в столице поставил стражей порядка в тупик. Почему пони, на первый взгляд не имеющие никаких мотивов, стали совершать поступки, угрожающие жизни и здоровью других, да еще и проявляя при этом владение совершенно несвойственными им навыками? Ограничится ли география подобных случаев Кантерлотом? Не связано ли происходящее с таинственным врагом Принцесс, преследующим непонятные цели? И главное — кому довериться, когда каждый может оказаться врагом?
140 мин, 3 сек 14772
— Двенадцатая схема? — переспросил Гарнет, и глаза его расширились от изумления. — То есть, реактивная деструкция ментально-энергетического прототипа? Но это значит… У них есть больной СПСИ!
Не успела Коралл ответить, как он бросился к ней, сгреб ее в охапку, словно плюшевую игрушку, и закружил взвизгнувшую кобылку в подобии радостного танца.
— Неужели! Ты ведь столько работала над теориями об СПСИ, и теперь их можно будет проверить! — восклицал он. Мысль о неуместности празднований его, в отличие от доктора, не посещала. — Кори, я так рад за тебя!
Сделав пару-тройку полных оборотов, Гарнет поставил кобылку на пол и мгновенно скрылся за дверью. Оттуда тотчас послышался металлический лязг готовящихся к работе механизмов.
— Вы уж простите его, — виновато взглянула на Шарпа Коралл, поправляя растрепавшийся халат. На фоне ее шерстки румянец смотрелся особенно мило. — Мы прекрасно знаем, что с меточной оспой не шутят, но сами понимаете… подростки. Он переживает за исследования не меньше меня.
— Все в порядке, — ободряюще улыбнулся кобылке Страйк. — Мы не прочь поспособствовать развитию науки. Особенно, если она тоже нам поможет…
— Доктор, а почему вы сказали «в теории»? Ну, тогда, про оборудование. Что оно теоретически способно диагностировать меточную оспу, — поинтересовался Брайт Майнд.
К тому времени беседа уже переместилась в святую святых лаборатории — комплекс функциональной диагностики. Помещение выглядело футуристично. Посреди комнаты, имевшей в плане форму шестиугольника, на небольшом пьедестале расположилось странное устройство в виде трех суставчатых то ли штырей, то ли манипуляторов, на концах которых слабо светились ромбовидные артефакты с нанесенной на них мелкой гравировкой. Рядом с ними, за большой панелью с предупреждающими символами скрывался еще один набор артефактов, над которыми усердно трудился Гарнет, переставляя в необходимом порядке. Доктор Афтерглоу же колдовала над пультом управления, отслеживая состояние каких-то показателей на магическом изображении.
— Все просто, мистер Майнд, — несколько грустно усмехнулась Коралл. — Синдром приобретенной судьбоносной избыточности до сих пор очень плохо изучен. Более того, все, что мы на сегодняшний день знаем про эту болезнь — всего лишь голая теория. Приборы, разработанные в ЦЛЭА, настроены так, чтобы обнаруживать предположительные следы деструктивного воздействия меточной оспы, но нам ранее не предоставлялся шанс проверить их в деле.
— И что же именно вы узнали про меточную оспу? — спросил заинтересовавшийся Спайк, и его тут же поддержал Шарп.
— Действительно, расскажите, — попросил он. — Если наши подозрения насчет СПСИ подтвердятся, хотелось бы знать про него как можно больше.
— Хорошо. Но, боюсь, здесь потребуются некоторые предварительные пояснения. — С этими словами Коралл вышла из диагностического кабинета, а вернулась, удерживая телекинезом ту самую схему, которая вначале заинтересовала посетителей — силуэт пони с небольшим созвездием внутри. — Перед вами находится сильно упрощенная абстрактная схема ментально-энергетического прототипа — биоэнергетической структуры, присутствующей в каждом жителе Эквестрии, хоть как-то взаимодействующим с наполняющей наш мир магией. Именно расположение узловых точек и силовых линий МЭП определяет, как его носитель взаимодействует с магической энергией и как способен ее использовать; естественно, прототипы, скажем, земного пони и единорога разительно отличаются друг от друга.
— В Центре мы занимаемся как раз заболеваниями, затрагивающими прототип, — продолжила объяснять она, проводя копытом по рисунку. — Такого рода болезни чрезвычайно опасны: могут вызывать неконтролируемые всплески магических сил, многочисленные физиологические нарушения и даже пропажу или изменение особого таланта пони.
Последняя часть фразы заставила почти всех, находящихся в комнате, вздрогнуть — они понимали, насколько болезненной может стать потеря своего жизненного призвания.
— Помимо этого, — продолжила кобылка, — в ЦЛЭА проводится набор исследований, призванных пролить свет на некоторые неразрешенные научные вопросы. Один из наиболее важных — механизм возникновения кьюти-марок. На сегодняшний день в эквестрийском научном сообществе главенствуют три основные теории. Одна из них, к приверженцам которой я отношу и себя, была разработана здесь, в Центре, а в ее основе лежит фундаментальное понятие инфосферы…
— Я что-то такое слышал… Там что-то про гигантское хранилище знаний, — припомнил Спайк и, смутившись под множеством скрестившихся на нем пораженных взглядов, пожал плечами: — Эй, я же с Твайлайт Спаркл под одной крышей живу…
Хихикнула Рэрити, прекрасно представлявшая тягу своей подруги ко всему новому, усмехнулся, подмигнув дракончику, Шарп, успевший неплохо узнать ученицу Солнечной принцессы во время истории с Предвестниками.
Не успела Коралл ответить, как он бросился к ней, сгреб ее в охапку, словно плюшевую игрушку, и закружил взвизгнувшую кобылку в подобии радостного танца.
— Неужели! Ты ведь столько работала над теориями об СПСИ, и теперь их можно будет проверить! — восклицал он. Мысль о неуместности празднований его, в отличие от доктора, не посещала. — Кори, я так рад за тебя!
Сделав пару-тройку полных оборотов, Гарнет поставил кобылку на пол и мгновенно скрылся за дверью. Оттуда тотчас послышался металлический лязг готовящихся к работе механизмов.
— Вы уж простите его, — виновато взглянула на Шарпа Коралл, поправляя растрепавшийся халат. На фоне ее шерстки румянец смотрелся особенно мило. — Мы прекрасно знаем, что с меточной оспой не шутят, но сами понимаете… подростки. Он переживает за исследования не меньше меня.
— Все в порядке, — ободряюще улыбнулся кобылке Страйк. — Мы не прочь поспособствовать развитию науки. Особенно, если она тоже нам поможет…
— Доктор, а почему вы сказали «в теории»? Ну, тогда, про оборудование. Что оно теоретически способно диагностировать меточную оспу, — поинтересовался Брайт Майнд.
К тому времени беседа уже переместилась в святую святых лаборатории — комплекс функциональной диагностики. Помещение выглядело футуристично. Посреди комнаты, имевшей в плане форму шестиугольника, на небольшом пьедестале расположилось странное устройство в виде трех суставчатых то ли штырей, то ли манипуляторов, на концах которых слабо светились ромбовидные артефакты с нанесенной на них мелкой гравировкой. Рядом с ними, за большой панелью с предупреждающими символами скрывался еще один набор артефактов, над которыми усердно трудился Гарнет, переставляя в необходимом порядке. Доктор Афтерглоу же колдовала над пультом управления, отслеживая состояние каких-то показателей на магическом изображении.
— Все просто, мистер Майнд, — несколько грустно усмехнулась Коралл. — Синдром приобретенной судьбоносной избыточности до сих пор очень плохо изучен. Более того, все, что мы на сегодняшний день знаем про эту болезнь — всего лишь голая теория. Приборы, разработанные в ЦЛЭА, настроены так, чтобы обнаруживать предположительные следы деструктивного воздействия меточной оспы, но нам ранее не предоставлялся шанс проверить их в деле.
— И что же именно вы узнали про меточную оспу? — спросил заинтересовавшийся Спайк, и его тут же поддержал Шарп.
— Действительно, расскажите, — попросил он. — Если наши подозрения насчет СПСИ подтвердятся, хотелось бы знать про него как можно больше.
— Хорошо. Но, боюсь, здесь потребуются некоторые предварительные пояснения. — С этими словами Коралл вышла из диагностического кабинета, а вернулась, удерживая телекинезом ту самую схему, которая вначале заинтересовала посетителей — силуэт пони с небольшим созвездием внутри. — Перед вами находится сильно упрощенная абстрактная схема ментально-энергетического прототипа — биоэнергетической структуры, присутствующей в каждом жителе Эквестрии, хоть как-то взаимодействующим с наполняющей наш мир магией. Именно расположение узловых точек и силовых линий МЭП определяет, как его носитель взаимодействует с магической энергией и как способен ее использовать; естественно, прототипы, скажем, земного пони и единорога разительно отличаются друг от друга.
— В Центре мы занимаемся как раз заболеваниями, затрагивающими прототип, — продолжила объяснять она, проводя копытом по рисунку. — Такого рода болезни чрезвычайно опасны: могут вызывать неконтролируемые всплески магических сил, многочисленные физиологические нарушения и даже пропажу или изменение особого таланта пони.
Последняя часть фразы заставила почти всех, находящихся в комнате, вздрогнуть — они понимали, насколько болезненной может стать потеря своего жизненного призвания.
— Помимо этого, — продолжила кобылка, — в ЦЛЭА проводится набор исследований, призванных пролить свет на некоторые неразрешенные научные вопросы. Один из наиболее важных — механизм возникновения кьюти-марок. На сегодняшний день в эквестрийском научном сообществе главенствуют три основные теории. Одна из них, к приверженцам которой я отношу и себя, была разработана здесь, в Центре, а в ее основе лежит фундаментальное понятие инфосферы…
— Я что-то такое слышал… Там что-то про гигантское хранилище знаний, — припомнил Спайк и, смутившись под множеством скрестившихся на нем пораженных взглядов, пожал плечами: — Эй, я же с Твайлайт Спаркл под одной крышей живу…
Хихикнула Рэрити, прекрасно представлявшая тягу своей подруги ко всему новому, усмехнулся, подмигнув дракончику, Шарп, успевший неплохо узнать ученицу Солнечной принцессы во время истории с Предвестниками.
Страница 22 из 43
