Троичность

Грег хотел кричать, но не мог — рот перекосило судорогой. Он только смог отползти к самой стене. Странный ком понемногу начал лопаться, это напоминало ускоренную съёмку пробивающихся из почвы ростков. Только это были не ростки, а множество коротких щупалец, вроде актиний — с присосками на концах, которые открывались и закрывались подобно десяткам маленьким жадных ртов. То, что раньше было человеческой плотью и должно было бы стечь на пол, втягивалось куда-то в глубь проявлявшегося тела. Грег увидел две передних конечности с тремя «пальцами» на концах и роговыми их окончаниями, что-то вроде нескольких ног — мягких и пружинящих, и вполне пропорциональную телу голову с тремя большими глазами, покрытыми плёнкой. Они, не мигая, смотрели на Грега, который уже обливался холодным потом и сам скулил от страха. Посторонний звук в его голове, меж тем стих. Трансформация закончилась. Под глазами на голове существа открывалось и закрывалось что-то вроде дыхальца, а ниже явно помещался рот — такой же круглый, но побольше. Существо зашевелилось, отростки разом приоткрылись, и в воздух вырвалась волна того самого запаха, который сводил Грега с ума. Его страх вдруг разом прошёл. Он посмотрел на существо с любопытством. Оно не было страшным, если уж быть объективным, а просто гротескным, напоминало тех инопланетян и монстров, которых лепили в кино на заре спецэффектов. Интересно, какое оно на ощупь.

«Подойди и потрогай», — раздалось в голове. Это был голос Майкрофта, и на Грега нахлынула последняя волна страха, но быстро отступила. Он подполз к краю возвышения. Существо заколыхалось снизу и как будто подплыло ближе. Оно двигалось плавно и даже грациозно для такой живой иллюстрации бестиария. Грег протянул руку, готовый в любой момент её отдёрнуть. Несколько щупалец потянулись навстречу его ладони. Вот они прикоснулись к ней. Это напоминало поцелуй, немного жалящий, но ощущения после него оставались приятными. Будто в кожу вспрыснули какое-то вещество, и оно проникло в нервные окончания и быстрым потоком пробежало от ладони к плечу. Грег посмотрел на ладонь. На месте прикосновения проглядывала лёгкая краснота. Он представил себе, что будет чувствовать, если всё его тело облепят эти присоски, и с трудом подавил вздох.

Тут рот существа приоткрылся, и оттуда вытянулся длинный серый… язык по логике вещей. Узкая трубка с тремя лепестками на конце.

Грег нервно хохотнул:

— Какой ты троичный. Три глаза, три пальца…

Мягкое, удивительно приятное и нежное прикосновение к шее заставило его замолчать. Это правда было очень нежно, и сравнение с лепестками так и засело в голове Грега. Он закрыл глаза, чувствуя, как кончик языка мягко нырнул в расстёгнутый воротник рубашки, мазнул по межключичной ямке, а потом погладил по губам. Совершенно очумев, как под гипнозом, Грег скинул пиджак, расстегнул манжеты, стянул рубашку прямо через голову и вскрикнул от внезапного наслаждения, почувствовав, как к его коже разом приникли несколько щупалец. Он никогда в жизни не пробовал наркоту, но слышал, как однажды описывали ощущения от горячих внутривенных инъекций. Чувствуя, что пропал окончательно, он разделся до носков, всё ещё не открывая глаз, и тут же что-то мягкое, одуряюще пахнущее, не холодное, не склизкое — чего он больше всего боялся, — но горячее, навалилось на него, передвинуло дальше по возвышению. Грег заорал. Это можно было сравнить с тем, будто сквозь тело пускают разряды тока — с той лишь разницей, что вместо боли было одно сплошное удовольствие. Грег, если бы мог соображать, не подобрал бы в должной степени окрашенного синонима этому ощущению. Он не мог чувствовать, что испытывает при этом существо. Оно молчало и в голове Грега тоже не раздавалось ни звука. Он боялся смотреть, боялся встретиться взглядом с тремя ничего не выражающими глазами. Страх вернулся опять, когда Грег почувствовал, как что-то скользкое проникло между его ягодицами.

«Не бойся, — вернулся голос в голове, — тебе не будет больно».

Грег согнул и приподнял ноги, и бёдра тут же обожгли присоски. Мягкое, влажное скользило по анусу — вполне человеческие ощущения, очень приятные — расслабляло, осторожно протискивалось внутрь, разбухало, твердело, а потом начало двигаться. Через минуту Грег уже почти сорвал голос. Наверное, в комнате была хорошая звукоизоляция, как и во всём доме, иначе Майкрофт не стал бы рисковать при наличии на первом этаже охраны. Да, опять вернулись мысли о Майкрофте. Это было вне понимания, но крича, как сумасшедший в бедламе, Грег думал о том, что его трахает не какое-то порождение кошмара, а тот, кого он любил. И он посмотрел…