Тропой жрецов

В неверном свете очага тело Дагмара стало меняться. Сначала вытянулись руки и ноги, потом еще больше отросли волосы и отделились от спины огромные крылья, суставы чуть трещали, изменяясь, хрустнул позвоночник. Резкий вдох и тихое рычание нарушили повисшую тишину. Так действительно было легче, так не было боли и осталось лишь одно желание и стремление — жить.

Древний полководец спокойными глазами смотрел на своего внука, чувствовал каждое его ощущение, хоть и не был эмпатом. Боль и тяжесть вины горечью оседали на языке, мучения потомка были ему не по вкусу. Что же, молодой сородич действительно прекрасно умел владеть собой на людях, поскольку за все время с момента возвращения посольства, никто не видел ни единой эмоции на его лице. Он молча проглатывал крик в спину: «Отцеубийца!» он избегал других сородичей и тех, кто были обращены его отцом, он… Не сразу Гедон распознал, почему сам испытывает столь странные чувства к своему потомку, не сразу понял, что с молодым внуком появилась дополнительная связь, которую точно не создавал ни он, ни Дагмар, вот только разбираться с этим он думал позже, но не успел. Тем не менее, связь была, и он чувствовал, насколько плохо потомку.

Такое же крылатое создание, как и первый, опустилось рядом на пол. Он внимательно разглядывал более молодого, с интересом смотрел на более заметные в таком облике потоки силы, вившиеся по телу, вглядывался в потемневшие глаза. Младший настороженно смотрел на него и не успел сделать ничего, когда старший неожиданно распахнул крылья и закутал его в них, притянул внука к себе.

— Мальчик мой…

Тихо прошелестел голос и Дагмар неожиданно сам для себя расслабился, прижался к главе рода, свернулся у него в руках и, чуть позже, задремал.

Следующие несколько недель, он не покидал покоев Гедона. Тот сам выпаивал внука своей кровью, а в последний час перед рассветом они уходили летать. Слов почти не было, двое сородичей учились понимать ощущения друг друга, изучали связь, возникшую между ними и даже не пытались скрывать изумление. На исходе месяца, в один из таких предрассветных часов, принадлежащих только им, Гедон велел лететь потомку следом и устремился на восток. Через несколько часов полета, когда солнце поднялось уже достаточно высоко и нахождение под ним молодого сородича стало представлять для него опасность, они приземлились и укрылись в большой пещере.

Воин сразу прошел вглубь и обнял вышедшего им на встречу правителя недавно образовавшегося Северного Альянса, своего брата Корраха. Дагмар даже не пытался скрыть удивления, он вежливо поклонился одному из первых тринадцати и открыл было рот, чтобы произнести приветствие, но Гедон не дал ему и слова сказать.

— Я не маг, Марен, я чувствую мир иначе. А тебе нужен тот, с кем твои мысли и суждения будут схожи, тот, кто сможет показать тебе путь дальше и удержит в становление. Мой брат Корэн станет тебе старшим в посвящении и учителем.

Древний кивнул, не сводя темных глаз с молодого сородича, который снова поклонился.

— Для меня это огромная честь.

— Он изменился, Гедо. И мне не нравится это изменение. Становление терзает твоего внука.

— Знаю. Потому и прошу тебя о помощи.

— И все же, почему не ты сам?

За слишком понимающую ухмылку, Корраху хотелось оторвать голову. Или дать по лицу так, чтобы хрустнули шейные позвонки, чтобы дальше можно было с упоением драться, выплескивая злость на самого себя и странное отчаянье, не свойственное ему. Выплескивая то, чему нет названия, а если и было бы, то никогда не прозвучало бы вслух.

— Я отпускаю своего внука с тобой, брат мой, на три десятилетия и жду от тебя ответа, что ты потребуешь за то, что удержишь его.

— Я повторю свой ответ, если ты не услышал с первого раза, брат мой. Мне не нужно ничего, и я с радостью стану учить твоего…

— Коррах окинул взглядом молодого сородича, в глазах которого читалась странная обреченность, но и мелькнул прежний огонек любопытства.

— Потомка. Он сильный мальчик.

— Древний понизил голос, перейдя почти на шепот.

— И слишком твой.

— У вас тридцать лет, Корэн. Дальше посмотрим.

— Гедон крепко обнял брата, и ушел, не глядя на замершего в удивление внука, потому что понимал, что если не отпустит сейчас, то не сделает этого уже никогда. Не сможет отпустить от себя молодого сородича, оказавшегося слишком близко к сердцу, ближе, чем собственные сыновья.

— Я не знаю в полной мере кто ты и что ты, Дагмарэн, но мне уже интересно.

Коррах встал рядом со своим будущим учеником и осторожно потянулся к нему, переплел потоки силы, изучая их.

— Пожалуй, я даже не знаю, что сказать.

Молодой сородич вздрогнул и потянулся в ответ, с удивлением ощущая рядом яркое пламя, понимая, что во Тьме они с древним магом отмечены одной стихией.

— Почти никому не удавалось оказаться так близко к моему брату, лишь нескольким сородичам. При всей своей открытости и радушности, Гедо очень молчалив и скрытен. Поэтому мне интересно. Не скрою, наша последняя встреча меня изрядно удивила, равно как и твои поступки, слова.