Теперь, когда прошло уже много времени, после того как исчезло государство и многие из тех людей, которые были в курсе всего произошедшего, я могу рассказать вам о событиях, произошедших со мной в холодной тундре, зимой 1949 года. Весь последующий год меня возили из одного места в другое, меня допрашивали, я рассказывал, потом снова спрашивали, слушали, везли в другое место, и так по кругу. После чего меня просто-напросто пожизненно упекли в тюрьму как предателя родины. И даже там я заполнил столько бумаг, столько подписей поставил, что страх последствий за разглашение преследует меня до сих пор, хоть я и знаю, что все уже давно забыли о моем существовании…
15 мин, 49 сек 10421
Главная беда в тундре, для тех, кто бывает там впервые — кажется, что заблудиться в ней практически невозможно: высокие горы видно издалека, низкие деревья никак не мешают обзору, ориентиры видно за несколько километров. Но это все полная чушь. Бесконечные поля карликовых деревьев и одинаковый горный массив — и все! Можно бесконечно блуждать в поисках того места, откуда ты пришел. Люди умудрялись теряться просто в банальных ситуациях. Как-то летом два заядлых рыбака выехали на середину озера, порыбачили, а вокруг озера 4 горы. Одинаковых. Поплыли к одной — посмотрели на берег — не отсюда приплыли. К другому берегу — ба! — и не отсюда. И озеро –то небольшое, давай вдоль берега плыть, искать следы. Хорошо летом полярный день, светло почти 24 часа. Все-таки, спустя часов шесть, а может и семь, уставшие друзья нашли место, где лодку надували, и то, абсолютно случайно: один из рыбаков пустую пачку сигарет смял и выкинул на берегу, перед тем как в лодку сесть. Вот по ней и нашли нужное место. Так бы не понятно еще сколько бы блуждали. Все настолько одинаковое и бесконечное — что просто диву даешься. Иногда, когда едешь по прямой, начинает казаться, что ты это все уже видел и ездишь кругами. Дурацкое ощущение дежа-вю. Тут, главное, ни в коем случае не стоит сворачивать с пути.
Вот и в тот раз, загрузив нехитрый набор необходимых вещей в снегоход, оставив позади себя геологический лагерь, я умчался в тундру в поисках хорошего рыбного озера. По моим расчетам, в том месте, где я хотел порыбачить, должны были водиться хорошие по размеру щуки — уж очень хотелось мне удивить коллег знатной добычей.
Буквально через несколько часов я уже подъезжал к тому самому роковому озеру, которое впоследствии показывал сотням людей: и военным разных чинов, и ученым.
Но в тот раз я видел его впервые. Не сказать, что оно как-то внешне отличалось от сотен других озер, разбросанных по всей тундре, поэтому все последующие события были не более, чем злым роком.
Я часто возвращался к этому моменту в своих мыслях, за все те долгие годы, проведенные в тюрьме: почему я? Какова вероятность, что в забытых Богом местах, среди сотен одинаковых озер, один-единственный человек найдет именно это? Но я отвлекаюсь…
В это время года озера промерзали вглубь минимум на метр, поэтому я безбоязненно заехал на снегоходе практически на середину. И тут лед треснул.
Снегоход моментально провалился в расщелину, а вместе с ним и я. Внутренне, я приготовился выплывать из ледяной воды, но вместо этого я почувствовал, как проваливаюсь в пустоту.
Перед тем, как ударившись об лед потерять сознание, я понял только одно — никакой воды подо льдом не было, да это и не озеро было вовсе, а ледяная шапка, нависающая словно пузырь над какой-то пещерой.
Не знаю, сколько времени я пролежал без сознания, но, судя по тому, что я не успел ничего отморозить, очнулся я почти моментально. Пещера, в которой я оказался, была глубиной около шести или семи метров, а замерзшая вода, которую я принял за озеро, образовывала своеобразную тонкую ледяную крышу, сквозь которую, хоть и слабо, но все-таки пробивался свет.
В первую очередь я огляделся, и, хоть и был воспитан родителями-атеистами, перекрестился: рядом с тем местом, где я упал, находилась еще более глубокая пропасть, куда, судя по всему, и провалился мой снегоход вместе со всеми вещами.
Не вставая, я аккуратно отполз от края, после чего стал думать о том, что же мне делать дальше.
Ситуация вырисовывалась далеко не самая хорошая: без оружия и средства передвижения, даже если я и выберусь из этой пещеры, шанс того, что я доберусь обратно до лагеря, чертовски мал.
Я проверил содержимое карманов — спички, спрятанные за пазуху и бережно закутанные в ткань, защищающую от влаги, были на месте. Фляга со спиртом, которую я заботливо положил накануне во внутренний карман куртки, тоже никуда не делась.
Что ж, это было уже что-то. Оторвав кусок тряпки, обмотав его вокруг какой-то палки, которую я нашел недалеко от места своего падения, и полив ветошь спиртом — я получил какой-никакой источник света.
Когда я зажег этот импровизированный факел, я во всеоружии отправился на изучение того места, в котором я оказался.
Все дно пещеры покрывал слой специфического мусора. Какие-то ветки, коряги, мелкие камни и покрытые инеем, и не сгнившие из-за вечной мерзлоты остатки растительности, говорили о том, что все-таки когда-то здесь была вода и это место действительно было озером. При этом корка льда, под которую я провалился, должна была возникнуть именно в этот момент, то есть летом вода в озере была, а зимой, после замерзания «шапки», куда-то ушла. Возможно, вода утекла в тот же разлом, куда провалился и мой снегоход.
Вот и в тот раз, загрузив нехитрый набор необходимых вещей в снегоход, оставив позади себя геологический лагерь, я умчался в тундру в поисках хорошего рыбного озера. По моим расчетам, в том месте, где я хотел порыбачить, должны были водиться хорошие по размеру щуки — уж очень хотелось мне удивить коллег знатной добычей.
Буквально через несколько часов я уже подъезжал к тому самому роковому озеру, которое впоследствии показывал сотням людей: и военным разных чинов, и ученым.
Но в тот раз я видел его впервые. Не сказать, что оно как-то внешне отличалось от сотен других озер, разбросанных по всей тундре, поэтому все последующие события были не более, чем злым роком.
Я часто возвращался к этому моменту в своих мыслях, за все те долгие годы, проведенные в тюрьме: почему я? Какова вероятность, что в забытых Богом местах, среди сотен одинаковых озер, один-единственный человек найдет именно это? Но я отвлекаюсь…
В это время года озера промерзали вглубь минимум на метр, поэтому я безбоязненно заехал на снегоходе практически на середину. И тут лед треснул.
Снегоход моментально провалился в расщелину, а вместе с ним и я. Внутренне, я приготовился выплывать из ледяной воды, но вместо этого я почувствовал, как проваливаюсь в пустоту.
Перед тем, как ударившись об лед потерять сознание, я понял только одно — никакой воды подо льдом не было, да это и не озеро было вовсе, а ледяная шапка, нависающая словно пузырь над какой-то пещерой.
Не знаю, сколько времени я пролежал без сознания, но, судя по тому, что я не успел ничего отморозить, очнулся я почти моментально. Пещера, в которой я оказался, была глубиной около шести или семи метров, а замерзшая вода, которую я принял за озеро, образовывала своеобразную тонкую ледяную крышу, сквозь которую, хоть и слабо, но все-таки пробивался свет.
В первую очередь я огляделся, и, хоть и был воспитан родителями-атеистами, перекрестился: рядом с тем местом, где я упал, находилась еще более глубокая пропасть, куда, судя по всему, и провалился мой снегоход вместе со всеми вещами.
Не вставая, я аккуратно отполз от края, после чего стал думать о том, что же мне делать дальше.
Ситуация вырисовывалась далеко не самая хорошая: без оружия и средства передвижения, даже если я и выберусь из этой пещеры, шанс того, что я доберусь обратно до лагеря, чертовски мал.
Я проверил содержимое карманов — спички, спрятанные за пазуху и бережно закутанные в ткань, защищающую от влаги, были на месте. Фляга со спиртом, которую я заботливо положил накануне во внутренний карман куртки, тоже никуда не делась.
Что ж, это было уже что-то. Оторвав кусок тряпки, обмотав его вокруг какой-то палки, которую я нашел недалеко от места своего падения, и полив ветошь спиртом — я получил какой-никакой источник света.
Когда я зажег этот импровизированный факел, я во всеоружии отправился на изучение того места, в котором я оказался.
Все дно пещеры покрывал слой специфического мусора. Какие-то ветки, коряги, мелкие камни и покрытые инеем, и не сгнившие из-за вечной мерзлоты остатки растительности, говорили о том, что все-таки когда-то здесь была вода и это место действительно было озером. При этом корка льда, под которую я провалился, должна была возникнуть именно в этот момент, то есть летом вода в озере была, а зимой, после замерзания «шапки», куда-то ушла. Возможно, вода утекла в тот же разлом, куда провалился и мой снегоход.
Страница 2 из 5
