Жил-был человек по имени Тыссия. Были у него сын и дочка. Жили они хорошо и тихо. И вот пришла война. Юраки убили Тыссию, имущество разграбили, сына и дочку на пустом чумовище покинули. Из всего богатства только одного оленьего бычишку с обратно растущей шерстью оставили.
11 мин, 0 сек 18975
Мальчик долго сидел и думал: как-то жить надо. И стал он работать. Прежде всего, сделал из хвойных веток чум. Стали они с сестрой в нем жить. Однажды брат сказал сестре:
— Ты сиди в чуме, а я пойду посмотрю, добыть пищу какую-нибудь надо.
Пошел мальчик в лес. Сестренка его, плача, осталась в чуме одна. Мальчик в лесу пасти-ловушки делать стал. В этот день три пасти сделал. Пасти поставил. Домой пошел.
На другой день пошел осмотреть пасти. Едва дошел, видит — одна куропатка попалась. Взял куропатку. Сделал еще три пасти, насторожил все шесть пастей и пошел домой. Куропатку сварили, половину ее съели, половину в запас оставили.
На следующее утро опять ушел брат к пастям. Едва подо-шел, видит-две пасти упали. Ближе пришел, смотрит — двух куропаток пришибло. Вынул их. Снова три пасти сделал, все девять пастей насторожил. Домой пошел. Опять они с сестрой половину куропатки съели. Остальных про запас оставили.
Наутро брат опять в лес пошел к своим пастям. Подошел и видит — три пасти упали. Смотрит, двух куропаток прихлопнуло. В третьей пасти какой-то черный зверь лежит. Думает мальчик: «Вероятно, это ворона несчастная попалась. Зачем, глупая, в мою пасть залезла?» Подошел к пасти ворону вынуть, смотрит — а это черная лисица. Обрадовался парень, весело на душе стало, вынул лисицу, насторожил пасти и пошел домой. В чуме съели они с сестрой пополам целую куропатку, другую же спрятали. Лисицу парень ободрал; шкурку сушить повесил.
На следующий день пошел снова к пастям. Издали видит — три пасти упали, три куропатки видно, попались. И в четвертой опять черная лисица лежит. Парень сделал еще три пасти, все их насторожил и пошел в свой чум. Там они с сестрой по целой куропатке съели. Затем парень лисицу ободрал, шкуру сушить повесил.
На следующее утро опять торопится парень в лес к своим пастям. На этот раз четыре пасти четырех куропаток добыли, а в пятой чудесная черная лисица пришиблена. Быстро домой вернулся парень. Сестра сварила по куропатке. Каждый съел свою. А две куропатки про запас спрятали. Снял парень шкуру лисицы, повесил сушиться, и легли спать. Наутро встали, поели. Брат и говорит своей сестре:
— Ну, я сегодня кое-куда поеду. Ты в чуме сиди, жди меня.
Вышел из чума, своего взлохмаченного бычишку в нарты запряг, слегка вожжой ударил. Так подхватил бычишка нарты, что полоз поверхности снега чуть-чуть касался. Будто от кончиков глухариного крыла тонкий след остался. Едет, едет парень. Едет куда глаза глядят. Сам нигде не бывал: ехать куда, не знает. Вдруг видит, вдали холм стоит высокий, едва до неба вершина не доходит. Парень до него доехал, остановился передохнуть. Солнце уже будто к вечеру повернуло.
Парень сидит на нартах, раздумывает. Опять что-то вдали показалось. Будто туча растет, будто туманом дыхание оленей над стадом клубится. Все ближе и ближе. Вот уже видно, идет аргиш, на всю ширину тундры растянулся. Еще приблизился. Впереди, видно, ездовая нарта с седоком идет. Двенадцать быков впряжены. Колени у быков подгибаются, С трудом, подскакивая, быки нарты тащат. Плечи у них по обе стороны шеи — будто бочки для воды.
Подошли нарты близко. С нарт слез человек, подошел к парню и спросил:
— Ты какой земли человек? Откуда пришел? Парень отвечает:
— Где я родился, не знаю, кто я — тоже не знаю. Вот ты человеком меня назвал! То ли я от отца с матерью родился, то ли от развилки дерева — не знаю. А твое имя какое?
Приезжий ответил:
— Мое имя — Хыссия-старик. Тогда парень сказал:
— А мое имя Тыссия.
— А-а,-сказал старик,-это твоего отца имя! Знаю, знаю. Давно я тут одного Тыссию убил, у него, помню, сын да дочка остались. Так это ты? Ну, а сестра твоя тоже жива?
— Да, жива. А ты, старик, что за глупости вспоминаешь? Лучше дай мне еды, ведь у меня дома сестра голодная осталась.
— Ладно, вот позади аргиш идет. Когда придет, тогда еду и возьмешь.
Старик повернулся, нагнулся над нартой, что-то вытащил. Парень смотрит. Видит, будто бутылка. Думает: «Не кино ли это?» Сам-то он никогда раньше вина не видывал, но слыхал, будто какое-то вино бывает. Старик Хыссия говорит ему:
— Подойди сюда! Давай это вино пить.
— Что это у тебя за вино? Как его пить буду? Ни утром, ни вечером, сколько живу, не пивал такого, и даже не видал! Ну, ладно, если с добрым умом даешь, давай попьем.
Хыссия-старик опять сказал:
— Подойди сюда ближе.
Парень неохотно шагнул к нему. Старик поднес к его рту эту жидкость. Парень глотнул. Будто горчит, а в то же время сладко. Снова глотнул — очень сладко показалось. Ноги стали легкими, сам себя едва слышит. Хыссия-старик убрал вино, собрался дальше ехать, говорит парню:
— Вот позади идущий аргиш придет, там еды себе возьми. И поехал вперед. Двенадцать быков его, подскакивая, подгибая колени, с трудом нарты подхватили. Аргиш за ним потянулся.
Парень стал нарты аргиша считать. С трудом считает: только одних женских нарт тридцать две, на них женщины едут. Посреди них одна такая девушка ли, молодая женщина ли проехала, будто хозяина водяного дочь. Парень сказал ей:
— Ты сиди в чуме, а я пойду посмотрю, добыть пищу какую-нибудь надо.
Пошел мальчик в лес. Сестренка его, плача, осталась в чуме одна. Мальчик в лесу пасти-ловушки делать стал. В этот день три пасти сделал. Пасти поставил. Домой пошел.
На другой день пошел осмотреть пасти. Едва дошел, видит — одна куропатка попалась. Взял куропатку. Сделал еще три пасти, насторожил все шесть пастей и пошел домой. Куропатку сварили, половину ее съели, половину в запас оставили.
На следующее утро опять ушел брат к пастям. Едва подо-шел, видит-две пасти упали. Ближе пришел, смотрит — двух куропаток пришибло. Вынул их. Снова три пасти сделал, все девять пастей насторожил. Домой пошел. Опять они с сестрой половину куропатки съели. Остальных про запас оставили.
Наутро брат опять в лес пошел к своим пастям. Подошел и видит — три пасти упали. Смотрит, двух куропаток прихлопнуло. В третьей пасти какой-то черный зверь лежит. Думает мальчик: «Вероятно, это ворона несчастная попалась. Зачем, глупая, в мою пасть залезла?» Подошел к пасти ворону вынуть, смотрит — а это черная лисица. Обрадовался парень, весело на душе стало, вынул лисицу, насторожил пасти и пошел домой. В чуме съели они с сестрой пополам целую куропатку, другую же спрятали. Лисицу парень ободрал; шкурку сушить повесил.
На следующий день пошел снова к пастям. Издали видит — три пасти упали, три куропатки видно, попались. И в четвертой опять черная лисица лежит. Парень сделал еще три пасти, все их насторожил и пошел в свой чум. Там они с сестрой по целой куропатке съели. Затем парень лисицу ободрал, шкуру сушить повесил.
На следующее утро опять торопится парень в лес к своим пастям. На этот раз четыре пасти четырех куропаток добыли, а в пятой чудесная черная лисица пришиблена. Быстро домой вернулся парень. Сестра сварила по куропатке. Каждый съел свою. А две куропатки про запас спрятали. Снял парень шкуру лисицы, повесил сушиться, и легли спать. Наутро встали, поели. Брат и говорит своей сестре:
— Ну, я сегодня кое-куда поеду. Ты в чуме сиди, жди меня.
Вышел из чума, своего взлохмаченного бычишку в нарты запряг, слегка вожжой ударил. Так подхватил бычишка нарты, что полоз поверхности снега чуть-чуть касался. Будто от кончиков глухариного крыла тонкий след остался. Едет, едет парень. Едет куда глаза глядят. Сам нигде не бывал: ехать куда, не знает. Вдруг видит, вдали холм стоит высокий, едва до неба вершина не доходит. Парень до него доехал, остановился передохнуть. Солнце уже будто к вечеру повернуло.
Парень сидит на нартах, раздумывает. Опять что-то вдали показалось. Будто туча растет, будто туманом дыхание оленей над стадом клубится. Все ближе и ближе. Вот уже видно, идет аргиш, на всю ширину тундры растянулся. Еще приблизился. Впереди, видно, ездовая нарта с седоком идет. Двенадцать быков впряжены. Колени у быков подгибаются, С трудом, подскакивая, быки нарты тащат. Плечи у них по обе стороны шеи — будто бочки для воды.
Подошли нарты близко. С нарт слез человек, подошел к парню и спросил:
— Ты какой земли человек? Откуда пришел? Парень отвечает:
— Где я родился, не знаю, кто я — тоже не знаю. Вот ты человеком меня назвал! То ли я от отца с матерью родился, то ли от развилки дерева — не знаю. А твое имя какое?
Приезжий ответил:
— Мое имя — Хыссия-старик. Тогда парень сказал:
— А мое имя Тыссия.
— А-а,-сказал старик,-это твоего отца имя! Знаю, знаю. Давно я тут одного Тыссию убил, у него, помню, сын да дочка остались. Так это ты? Ну, а сестра твоя тоже жива?
— Да, жива. А ты, старик, что за глупости вспоминаешь? Лучше дай мне еды, ведь у меня дома сестра голодная осталась.
— Ладно, вот позади аргиш идет. Когда придет, тогда еду и возьмешь.
Старик повернулся, нагнулся над нартой, что-то вытащил. Парень смотрит. Видит, будто бутылка. Думает: «Не кино ли это?» Сам-то он никогда раньше вина не видывал, но слыхал, будто какое-то вино бывает. Старик Хыссия говорит ему:
— Подойди сюда! Давай это вино пить.
— Что это у тебя за вино? Как его пить буду? Ни утром, ни вечером, сколько живу, не пивал такого, и даже не видал! Ну, ладно, если с добрым умом даешь, давай попьем.
Хыссия-старик опять сказал:
— Подойди сюда ближе.
Парень неохотно шагнул к нему. Старик поднес к его рту эту жидкость. Парень глотнул. Будто горчит, а в то же время сладко. Снова глотнул — очень сладко показалось. Ноги стали легкими, сам себя едва слышит. Хыссия-старик убрал вино, собрался дальше ехать, говорит парню:
— Вот позади идущий аргиш придет, там еды себе возьми. И поехал вперед. Двенадцать быков его, подскакивая, подгибая колени, с трудом нарты подхватили. Аргиш за ним потянулся.
Парень стал нарты аргиша считать. С трудом считает: только одних женских нарт тридцать две, на них женщины едут. Посреди них одна такая девушка ли, молодая женщина ли проехала, будто хозяина водяного дочь. Парень сказал ей:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 3
