Тыссия

— Скажи, ты-девушка, или какая-либо птица, или водяного хозяина дочь? Оленя твоего останови.

Девушка послушно вожжу к себе потянула, спросила:

— Что ты сказал? Эх, Тыссия, сердце у тебя, видно, такое большое, с каждым встречным ты пьешь и болтаешь! Вот сейчас позади, в чуме, Хыссия убил моего отца, мать, братьев и других людей, а меня забрал и к себе везет.

— Ты мне сказки не рассказывай. Доставай лучше еду. Девушка нарту развязала, крышку с нее отбросила, целую тушу оленя руками обхватила, вытащила и парню отдала. Завязала нарту, и аргиш дальше тронулся.

Парень долго сидел и думал: «Поехать мне, что ли, вдогонку за стариком Хыссией? Такое вкусное у него питье». Оленью тушу на дорогу бросил, следом за Хыссией-стариком поехал.

Вечером, только Хыссия остановился, женщины чум поставили, как сзади показался Тыссия.

— Тыссия, ты зачем опять пришел?-спросил старик.

— У тебя такая была вкусная еда, вот я ее запить к тебе приехал, — ответил Тыссия.

— Ладно, входи в чум.

В чум вошли. Женщины им в переднем месте оленью шкуру постелили. Тыссия сел на нее. А старик Хыссия с той девушкой рядом сидит. Бочку с вином в чум вкатили, в передний угол поставили. Ковшиком стали вино черпать, пить. Хыссия хвастать стал, что у него тридцать жен, каждой отдельный чум поставили. Вдруг Хыссия спросил:

— Тыссия, а сестра твоя жива?

— Жива.

— А она красивая?

— Да, немножко лучше меня.

— Тыссия, дай мне твою сестру. Какую цену назначишь, ту и дам.

Тыссия, пока сидели, заметил, будто у старика Хыссии одежда поясом его покойного отца подпоясана. Думает Тыссия, молчит. Потом сказал:

— Сестру мою ни за что другое не отдам, только вот за этот твой пояс с ножом.

Хыссия ничего не сказал. Посидел, помолчал, потом ответил:

— Хе-е! Как отдам этот пояс? Жизнь вся моя в нем и есть. Все олени мои, все другое богатство этим поясом добыто.

Тыссия спросил:

— За жену молодую и то не отдашь? Сестру тебе отдам, да еще три черные лисицы.

Долго молчал старик Хыссия. Сидел, будто засох. Потом сказал:

— Ладно… Сейчас ты сильнее-бери пояс за сестру и за три черные лисицы. Навек тебе это не удержать. Все равно рано или поздно отберу пояс у тебя.

Обнялись старик с парнем, руки друг другу пожали. Хыссия одной рукой пояс отстегнул, бросил Тыссии. Тот поймал пояс, тело свое им опоясал. После этого опять пить стали.

Пили, пили, пока старик Хыссия не свалился и не заснул. Во время его сна жены старика стали уговаривать Тыссию:

— Убей его, что ты смотришь!

Он же отвечал им:

— Как я могу безвинного человека убить? Мне он ничего плохого не сделал.

Наутро Тыссия домой поехал. В чум вошел, видит: сестра сидит, ждет его. Сказал ей:

— Вот, обещал я тебя одному человеку. Сестра как услыхала, так навзрыд и заплакала. А Тыссия только сел, сразу крепко заснул. Вот уж время к полночи подошло. Слышит сестра, будто на улице звук колокольчика. Потом слышно, человек крепко ругается. Испугалась сестра, стала будить брата. Он нисколько не шевелится. Тогда она схватила топор и обухом его сзади ударила. Брат сразу проснулся, сел:

— Что случилось?

Стал прислушиваться, узнал: старик Хыссия на улице ругается, вокруг чума ходит.

— Тыссия-а! Кто мне красивую сестру обещал? — Кто мой пояс с ножом обманом увез?

Тыссия вскочил, заложил дверь чума. Нож из ножен вынул. Вот Хыссия дверь нашел, открыл и с отказом в руке, заслоняя глаза от света другой рукой, внутрь чума смотрит: где тут сидит красивая сестра Тыссии. Потом в чум полез, крича:

— Вот сейчас я к вам войду!

Только голова и шея Хыссии в чуме показались, Тыссия подскочил и старику горло ножом проткнул. Старик Хыссия ничком свалился. Тыссия сказал сестре:

— Одевайся!

Та оделась. Тыссия в это время тело старика Хыссии в хвойный старый чум притащил, уложил. Потом жерди чума на старика свалил и поджег. Своего взлохмаченного бычишку Тыссия убил и на труп старика Хыссии положил, вместе огнем сжег. Сам на нарты старика Хыссии сел и поехал к реке. Едет, поет:

— Боже, вот я какой грех совершил! Не клади мне наказания!

Приехал в чум старика Хыссии, всех тридцать жен его отпустил, сказав:

— Идите домой! Кто откуда пришел, обратно пусть идет в свою родную землю.

Для себя Тыссия оставил только ту давешнюю девушку, что по дороге остановил. Всех оленей роздал женам, лишь оленей этой девушки оставил у себя.

Долго так вместе жили.

Однажды утром говорит Тыссия своей жене:

— Ты, наверно, знаешь, были ли у твоих братьев хорошие ездовые олени?

— Да, под горой в стаде, есть три желтых быка, а кончики носов их белые.