Тысяча шагов от входной двери

«Теоретик, — ухмыльнулся про себя Бернард, отвлекаясь от чтения, и подумал, что было бы куда как более справедливо, если бы спутником Доктора в его путешествии сквозь пространство и время оказался как раз этот несчастный физик-мечтатель, а не он сам. — А Эйнштейн бы вообще сошел с ума от счастья!» — решил он и перевернул очередную страницу.

К нему поднялся Доктор, взял стул и сел рядом.

— Бернард, — начал Доктор, и Бернард по его голосу сразу понял, что разговор будет крайне серьезным, — мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Бернард отложил книгу:

— Давай.

— Я закончил ремонт, и ТАРДИС готова лететь куда угодно и когда угодно. В любой другой момент я бы предложил тебе отправиться со мной, вперед, к неизведанным приключениям… Но! У меня осталось незавершенное дело. Очень важное и очень незавершенное дело! Я должен вернуться и завершить его! — Доктор вскочил, прошелся туда-сюда и, оперевшись на спинку стула, продолжил: — Я бы никогда, никогда не стал тебя просить ни о чем подобном, но, кажется, у меня нет выбора.

Бернард испугался:

— Ты хочешь о чем-то меня попросить? Меня?!

— Да. Именно тебя, потому что больше, как видишь, некого. Это связано с тем днем, когда я и ТАРДИС разминулись. И это смертельно опасно. Я бы даже сказал, что шансы на успех минимальны. Они минимальны не потому, что твоя смерть — это фиксированная точка, а потому, что мой план — чистой воды самоубийство для кого угодно.

— Да о чем речь-то?! — не вытерпел Бернард и тоже вскочил.

— Бернард, мы должны… Победить двух далеков.

Глава 11

Люстра висела не строго в центре потолка, была неприятно пыльной и светила неровным желтым светом. Бернард рассматривал ее уже целых сорок семь минут, о чем свидетельствовали огромные напольные часы в викторианском стиле, стоящие в углу кабинета и тикающие невыносимо громко. Люстра раздражала, но больше на потолке рассматривать было нечего.

С усилием Бернард приподнял голову и увидел, что лужа крови, в которой он лежал, стала немного шире. В его правом боку была глубокая рана диаметром дюйма в три, и это было бы, наверное, очень больно, если бы остался цел позвоночник, однако он был перебит, и Бернард ничего из того, что находилось в его теле ниже ребер, не чувствовал. Вот сломанная левая рука и мелкие порезы на лице болели, но болели уже не так сильно.

В общем, умирать оказалось почти не больно и почти не страшно.

Было очень скучно.

Время столько лет пыталось убить Бернарда Блэка, но перед самым достижением этой давно зафиксированной точки вдруг решило сделать паузу.

На слабые крики о помощи, которые никто в эту рождественскую ночь не услышал, у Бернарда ушло минут пять, на то, чтобы вспомнить свою жизнь и что-то в ней проанализировать, — еще три. Потом Бернард очень быстро прошел все стадии принятия неизбежного, немного задержавшись в «депрессии», и сразу же перешел к «смирению». Та самая лента времени, по которой он двигался, подошла к концу. Доктор сможет наконец-то вздохнуть с облегчением, ведь ему больше не будет нужно беспокоиться о неожиданном парадоксе и о том, как его преодолеть.

«Почему они все-таки повесили люстру не в центре потолка? Некрасиво же!» — в очередной раз подумал Бернард и решил, что в столь важный момент нужно поразмышлять (раз уж время осталось) о чем-то философски-возвышенном, а не о кабинетном светильнике.

Ничего возвышенного ему в голову не пришло.

Он закрыл глаза, положил правую руку на грудь и позволил Времени закончить давно запланированное.

Было жаль, что, как говорят американцы, «это была хорошая попытка» и план Доктора, в принципе, мог закончиться успехом, но этого не случилось.

— Победить двух далеков? Тех самых монстров, которые чуть не уничтожили весь твой народ? — переспросил Бернард.

— Да, — ответил Доктор. — Конечно, мы должны победить не любых двух далеков, а вполне конкретных. Я расскажу тебе все по порядку.

Доктор тяжело вздохнул и продолжил:

— Это случилось в тысяча девятьсот тридцать шестом году. Мне тогда пришлось прекратить свои приключения, встать на стоянку, установить хранилище и поместить туда то, о чем тебе не нужно знать. Для стоянки я выбрал библиотеку на окраине Корнуолла. Это было тихое и спокойное место. Стать библиотекарем не составило труда — предыдущий умер за год до моего появления, и больше никто на эту должность не претендовал. Я познакомился со многими местными жителями и зажил заурядной провинциальной жизнью. Через полгода, в сочельник, я сидел за письменным столом и читал местную газету, и тут, прямо посреди кабинета, возникли четыре далека и сразу же выстрелили в меня в упор из своего самого мощного оружия. Конечно, я бы не выжил, если бы ТАРДИС, уж не знаю, каким образом, не успела материализоваться вокруг меня и поглотить всю энергию этого совместного удара.

— И это вызвало все те ее повреждения? — спросил Бернард.