Тысяча шагов от входной двери

— Бернард Блэк, — ответил Бернард на рукопожатие и вспомнил, что читал биографию этого великого английского математика еще во время работы в книжном магазине. В книге было множество фотографий. — А, знаете, я никуда не тороплюсь, так что можете еще посидеть.

— О! Спасибо! Мне в голову как раз пришла одна идея…

Бернард не стал мешать вдохновению математика и отошел за барную стойку. Тьюрингу оставалось всего шестнадцать лет для творчества. И эти шестнадцать лет никак нельзя будет назвать спокойными: в них будет и война, и издевательства, и унизительное судебное разбирательство. Бернард подумал, что если кто и достоин спасения Доктором, то это такой ученый как Тьюринг, но уже знал, что Доктор ни за что так не поступит — логика Времени ни в коем случае не должна нарушаться.

Как-то утром Бернард вышел из ТАРДИС, чтобы пойти на работу, и вдруг в коридоре столкнулся с высоким рыжеволосым парнем, одетым в дешевый твидовый костюм, который был на пару размеров больше, чем требовалось.

— Извините! — парень схватил Бернарда за рукав пиджака. — Подскажите, пожалуйста, где кабинет профессора Смита?

— А вы кто такой? — с подозрением спросил Бернард.

— Я — студент! Говард Лайнус, — представился он. — Я много слышал о профессоре Смите, хотел бы с ним познакомиться и попасть в его группу! Говорят, он настоящий гений!

«Ты даже не представляешь, насколько!» — подумал Бернард, показал юному восторженному Говарду кабинет Доктора и пошел в паб.

Вечером того же дня, когда Бернард вернулся из паба, он увидел Доктора, сидящего за письменным столом. Перед Доктором стояла высокая узкая бутылка, на четверть заполненная какой-то розоватой жидкостью. Каким бы странным ни было это предположение, Бернард мог бы поклясться, что Доктор сильно пьян и чем-то расстроен.

— Доктор? Что случилось? — спросил он, взял стул и сел напротив.

Доктор поднял на Бернарда мутные глаза:

— Говарда убили, — тихо ответил он.

— Кто?

— Киберлюди. Я не успел! Опять! Не! Успел! — почти крикнул Доктор.

— Здесь были киберлюди? — удивился Бернард. — Когда?

— Бернард, не глупи! — громко сказал откуда-то появившийся Нардол. — Если бы здесь были киберлюди, ты бы об этом знал. Они были на космической станции. Очень далеко отсюда.

— То есть Доктор утром познакомился с этим Говардом и тут же полетел с ним космос? — спросил Бернард. — Зачем?

— Утром, да, — хмыкнул Нардол. — Они путешествовали три года. Говард был отличным спутником. Одним из лучших! — он сделал паузу. — А я говорил, что эти ваши внезапные приключения добром не кончатся! — воскликнул он, уже обращаясь к Доктору.

Доктор никак на это не отреагировал.

У Бернарда закружилась голова.

— Почему убили его, а не…? — начал Доктор и осекся.

— … а не меня? — закончил Бернард за него.

Доктор едва заметно кивнул и потянулся к бутылке.

— Оставь его, — проговорил Нардол.

Бернард послушался и пошел в ТАРДИС. Ему нужно было время, чтобы как-то переварить только что услышанное.

Бернард проснулся глубокой ночью и понял, что принял то решение, которое уже давно должен был принять.

— ТАРДИС! — мысленно позвал он.

— Да? — отозвалась она.

— Доктор и Нардол здесь?

— Нет, они еще не пришли.

— Хорошо. Скажи, пожалуйста, ты можешь отвезти меня туда, куда я попрошу? Ну, как тогда, во время пожара? В один конец?

— Могу. Но, Бернард…

— Что?

— Ты не сможешь долго жить без меня.

— Я знаю. Я все обдумал и все решил. Кстати, о каком периоде времени все-таки идет речь?

— Трудно сказать. Ты же помнишь о числах? Они каждый день разные. Может, ты умрешь сразу, может, проживешь неделю, а, может, и пару месяцев. Я так долго выправляла твою временную линию, что последствия этого трудно определить.

— Зато это будет моя жизнь. Я больше не хочу жить на правах комнатной собачки, которая вынуждена регулярно посещать ветеринара.

ТАРДИС задумалась.

— И куда бы ты хотел отправиться? — наконец спросила она.

— Домой. В Лондон. Май две тысячи седьмого года. Пусть это будет моя последняя весна. Высади меня возле «Лондонского глаза» — столько про него слышал, но так и не увидел.

— Я тебя поняла.

Двигатели заурчали всего на несколько секунд.

— Приехали, — сказала ТАРДИС. — Первое мая две тысячи седьмого года. Шесть утра. Площадка возле «Лондонского глаза».

Бернард почувствовал, что его ладони взмокли, а пульс участился.

— Спасибо! — воскликнул он вслух, пошел к двери и осторожно открыл ее. Подсвеченный голубыми огнями «Лондонский глаз» был прямо перед ним. Зрелище было по-настоящему величественным.

Бернард вышел из ТАРДИС и закрыл за собой дверь.

Она не стала прощаться и тут же дематериализовалась.

Глава 13

Это было потрясающее чувство — чувство полной свободы. Никакого контроля, никаких нотаций, никаких интеллектуальных унижений. Теперь он был один и мог распоряжаться своей жизнью как угодно.