У сфинкса женские глаза

Она помогла Гарри привести в порядок дом на Гриммо (у Гарри был посттравматический синдром, и он кидался на всех, кроме старых друзей, чьи шаги научился распознавать за несколько метров), за компанию с Джинни сдала П. А.У. К. (по факту, Джинни просто пожаловалась, что ей не хочется снова идти в Хогвартс и тратить свою жизнь на мелочи, а Гермиона в ответ молча призвала старые конспекты) и вечер прорыдала на плече у Рона, который очень хотел сделать хоть что-то, но понятия не имел что.

По всему выходило, что отменить заклинание невозможно. Единственный способ вернуть воспоминания родителей — продемонстрировать им свои собственные.

Гарантии, что это заставит их что-либо вспомнить, никто не давал.

Шансы, что несчастные магглы сойдут с ума от увиденного, оставались весьма приличными.

Стоя на крыльце дома Уилкинсов в Перте, Гермиона переминалась с ноги на ногу и втайне надеялась, что никто не откроет. Она готова была поклясться: если бы Распределяющая Шляпа видела её в этот момент, она бы триста раз подумала, прежде чем что-то там говорить про Гриффиндор.

Дверь открыла миссис Уилкинс — милая, ухоженная беременная женщина.

— Добрый день. Могу я вам помочь? — спросила она. Из глубины дома вышел золотистый спаниель и сел у ног хозяйки. На Гермиону он смотрел с подозрением.

«Интересно, какой месяц, — отстранённо подумала Гермиона. — Наверное, седьмой. А может, восьмой. Мама всегда любила пепперони — теперь ей нельзя, наверное. И кофе тоже».

О беременности она не знала ничего, кроме информации, предоставляемой маггловскими анатомическими энциклопедиями и кинематографом. Вроде тех книг, где органы человека описывают с энтузиазмом, достойным лучшего применения, и фильмов, где хорошенькие актрисы начинают требовать у своих экранных мужей рыбу в глазури.

— Здесь живут Грейнджеры? — неуверенно спросила она. — Я первый раз в Перте…

Миссис Уилкинс нахмурилась — знакомо, как бывало всегда, когда чувствовала, что от её внимания что-то ускользает.

Гермиона ощутила острое желание развернуться на сто восемьдесят градусов и бежать. Бежать, наверное, до самого океана, а потом через океан.

— У нас по соседству нет Грейнджеров, — так же неуверенно откликнулась миссис Уилкинс. — Хотя в сорок второй дом въехала молодая пара. Думаю, вам стоит попытать счастья там.

Она улыбнулась — тепло и немного отстранённо, как делала всегда, когда пыталась кого-то выпроводить. Спаниель заворчал. Гермиона прикусила губу до крови.

«Ты носила эту фамилию половину жизни, — хотела сказать она. — Я твоя дочь, а ты меня не помнишь; я выжила в войне и понятия не имею, ради чего; я волшебница, и волшебство у меня в печёнках. Я люблю тебя. Пожалуйста, вспомни меня. Пожалуйста».

— Да, — выдавила она наконец. — Думаю, я попытаю счастья там.

Дверь захлопнулась с тихим щелчком.

— Мне жаль, Грейнджер, — произносит Драко. Он, не отрываясь, смотрит на дорогу — возможно, пристальнее, чем требуется.

— Мне тоже.

— Ты так и не решилась рассказать. Потом.

— Нет. Они были счастливы. Уильям рос чудесным мальчиком.

— А ты с упорством истинного мазохиста наблюдала.

Драко мысленно даёт себе пинка. Если рассчитываешь на откровенность, не ёрничай — первое правило полицейского. Как вообще можно его соблюдать при такой профессии, для него всегда оставалось загадкой.

— В любом случае, цены на жильё в Перте ниже, чем в Брисбене, — спокойно сообщает Грейнджер, вместо того чтобы вывалить на него всё, что она думает о безмозглых копах, которых помнит ещё снобами-белоручками. — Да и на работу здесь устроиться проще.

— Ты специально устроилась в школу, где учится Уильям?

— Не совсем. В квартале от дома, где живут мои родители, есть школа. Обычная, без изысков. Я там работала, иногда наблюдала за ними.

— Знаешь, как магглы это называют?

Грейнджер кривится.

— Да. Потом я решила, что быть сталкером — ниже моего достоинства, и стала проведывать их раз в месяц. А недавно меня пригласили в школу Святого Патрика. Я всегда хотела к ним попасть, и вот вакансия освободилась. Тут-то и выяснилось, что в глазах преподавателей Билли Уилкинс — ходячая проблема.

— Он нормальный парень. И ненавидит, когда его имя сокращают.

— Да, только жаль, зубы неровные, — преувеличенно прохладно откликается Гермиона. — Не нашлось на него Драко Малфоя.

— Теперь, может, и найдётся.

Они снова замолкают и молчат до тех пор, пока Драко не паркует машину возле дома Уилкинсов.

Он звонит в дверь, пока Гермиона мнётся рядом.

Драко ждёт неловких объяснений, демонстрации магии и обиды в глазах мальчишки.

Гермиона ждёт встречи с родителями, которые будут смотреть на неё пустым взглядом, разговора с братом, который снова назовёт её «мисс Грейнджер».

Дверь открывается, и оба отшатываются.

— Это невозможно, — бормочет Гермиона. — Что вы здесь делаете?

Ответом ей служит оскорблённое хмыканье.

— Моя дорогая, неужели вы думали, что я оставлю вас совсем без присмотра? Мистер Малфой, — Драко достаётся настороженный кивок, но ему вполне достаточно.

— Профессор.