Фандом: Гарри Поттер. История о том, как Драко Малфой стал полицейским, Гермиона Грейнджер — сталкером, а цветок жизни — оливковой ветвью.
42 мин, 2 сек 14953
— Поздравляю, Малфой! — Симмонс хлопает его по плечу огромной ручищей. — Теперь я могу умереть спокойно.
Драко только что с очередного места преступления. Ограбление ювелирного, разбитые камеры — кроме одной, о которой преступник не знал. Он прикидывает, куда послать запросы со списком украденных вещиц и не замешан ли в этом зять владельца, так что не сразу соображает, о чём говорит Симмонс.
— Сэр?
— Она только пришла, — Симмонс салютует ему стаканчиком с кофе и отчаливает.
С нехорошим предчувствием Драко проходит через участок. Коллеги одаривают его понимающими ухмылками, Грин открыто скалится.
За его столом сидит Гермиона Грейнджер.
— Привет.
— Привет, — он осторожно подходит ближе. — Мне стоит волноваться, раз ты здесь?
— Возможно. Мы можем поговорить там, где нас не будут пожирать взглядами твои сослуживцы?
— Ты могла бы просто позвонить, а не приходить сюда, — выходит резче, чем он планировал.
Грейнджер хмурится.
— Твой телефон не отвечал.
— Ограбление. Я только вернулся. Что ты хотела?
Грейнджер молчит целую минуту, только двигает челюстью (новая привычка — просто отвратительная). Её точно нервирует и его тон, и вся обстановка, но она никогда бы не пришла просто так. Не после вчерашнего.
А потом все мысли вылетают у Драко из головы, потому что Грейнджер делает шаг вперёд, вторгается в его личное пространство и что-то шепчет ему на ухо, и он чувствует её дыхание, и цветочный аромат духов, и запах травяного чая… И это ведь Грейнджер, просто Грейнджер, которую он помнит с огромными зубами и с нормальными, — и которая знает о нём больше, чем кто бы то ни было, просто Грейнджер, и он так устал, Господи, так устал за все эти годы, и письма матери становятся всё длиннее, а он не знает, как ей отвечать, а вчера на целый вечер забыл об этом…
— Я абсолютно уверена, что Уильям волшебник.
Драко вздрагивает.
— Как я уже сказала, — ровно замечает Грейнджер, слегка отстраняясь, — телефон не отвечал. А тебе стоит узнать эту новость.
— Что произошло? — он подхватывает Грейнджер под локоть и ведёт к выходу, потому что не намерен обсуждать Уильяма и волшебство в участке.
— Он пришёл ко мне задать пару вопросов о своём проекте. Может, ты слышал о его затее со скелетом динозавра. У меня был перерыв, я пила чай, оставила чашку на столе, стала объяснять ему, как лучше сделать макет. И он нечаянно смахнул чашку вместе с блюдцем.
— Дай-ка угадаю. Он так расстроился, что чашка склеилась обратно?
— В точку.
— У меня было так же.
— Тоже чашка?
— Тоже Репаро. Я разбил мамину статуэтку.
— Драко, я не знаю, как поступить.
Сложно сказать, что удивляет больше — что Гермиона Грейнджер не знает, как быть, или что она называет его по имени.
— Что ты ему сказала?
— Правду. Что он волшебник, но об этом никому нельзя говорить.
— Сумасшедшая. Зачем ты это сделала?
— А что я должна была ему сказать?
— Что ты в шоке? Что это чудо, а он станет фокусником? Обливиэйт?
— Малфой!
— Ладно. Он поверил?
— Сомневаюсь. По-моему, он плохо это воспринял. После случившегося не проронил ни слова.
— Он мыслит логически. Магия не вписалась в картину мира! У тебя что — было по-другому? Неважно. Где он сейчас?
— Дома. Я взяла такси, отвезла его к родителям и сказала, что вернусь, как только смогу.
— И поехала за мной.
Грейнджер молча прикусывает губу и становится похожа на школьную версию себя.
— Мне страшно. Я не могу ехать к ним одна, не могу говорить с ними о магии!
Драко пытается понять, в чём причина этой внезапной неуверенности, но паззл в его голове не складывается.
— Рассказывай, — он нетерпеливо взмахивает рукой в ответ на её взгляд. — Есть что-то, что ты не упомянула.
— Уилкинсы — мои родители.
— Что… Грейнджер, я честно не понимаю. Ты можешь объяснить, а не запутывать ещё больше? Ты ведь обожаешь объяснять.
К изумлению Драко, она не спорит — и принимается рассказывать.
После помпезных и совершенно невыносимых похорон всех, кто пал в Битве за Хогвартс, Гермиона уехала из Британии.
Школе нужны были любые силы, так что студенты, выпускники и учителя разбирали завалы, возводили защитный купол от вездесущей прессы, разбивали лагерь в уцелевших классах и организовали целую бригаду для помощи мадам Помфри. Флитвик и МакГонагалл восстанавливали Большой зал, Теодор Нотт и Астория Гринграсс помогали Помоне Спраут в теплицах, хмурая Панси Паркинсон в компании не менее хмурого Энтони Гольдштейна варила зелья для пострадавших — у обоих был высший балл по предмету. Разбиравшая завалы Чжоу Чанг оказалась в центре событий. С оцарапанными руками и в куртке, порванной в нескольких местах, она посмеивалась над незатейливыми шутками Парвати Патил, пригласила к ним в компанию Чарли Уизли, который не мог найти себе места, а за ним подтянулись и другие выпускники. Трелони командовала армией домовых эльфов. Невилл Лонгботтом руководил восстановлением моста, а команда Хаффлпаффа по квиддичу собрала всех, кто когда-либо играл за факультет, и теперь они трудились на лестнице.
Драко только что с очередного места преступления. Ограбление ювелирного, разбитые камеры — кроме одной, о которой преступник не знал. Он прикидывает, куда послать запросы со списком украденных вещиц и не замешан ли в этом зять владельца, так что не сразу соображает, о чём говорит Симмонс.
— Сэр?
— Она только пришла, — Симмонс салютует ему стаканчиком с кофе и отчаливает.
С нехорошим предчувствием Драко проходит через участок. Коллеги одаривают его понимающими ухмылками, Грин открыто скалится.
За его столом сидит Гермиона Грейнджер.
— Привет.
— Привет, — он осторожно подходит ближе. — Мне стоит волноваться, раз ты здесь?
— Возможно. Мы можем поговорить там, где нас не будут пожирать взглядами твои сослуживцы?
— Ты могла бы просто позвонить, а не приходить сюда, — выходит резче, чем он планировал.
Грейнджер хмурится.
— Твой телефон не отвечал.
— Ограбление. Я только вернулся. Что ты хотела?
Грейнджер молчит целую минуту, только двигает челюстью (новая привычка — просто отвратительная). Её точно нервирует и его тон, и вся обстановка, но она никогда бы не пришла просто так. Не после вчерашнего.
А потом все мысли вылетают у Драко из головы, потому что Грейнджер делает шаг вперёд, вторгается в его личное пространство и что-то шепчет ему на ухо, и он чувствует её дыхание, и цветочный аромат духов, и запах травяного чая… И это ведь Грейнджер, просто Грейнджер, которую он помнит с огромными зубами и с нормальными, — и которая знает о нём больше, чем кто бы то ни было, просто Грейнджер, и он так устал, Господи, так устал за все эти годы, и письма матери становятся всё длиннее, а он не знает, как ей отвечать, а вчера на целый вечер забыл об этом…
— Я абсолютно уверена, что Уильям волшебник.
Драко вздрагивает.
— Как я уже сказала, — ровно замечает Грейнджер, слегка отстраняясь, — телефон не отвечал. А тебе стоит узнать эту новость.
— Что произошло? — он подхватывает Грейнджер под локоть и ведёт к выходу, потому что не намерен обсуждать Уильяма и волшебство в участке.
— Он пришёл ко мне задать пару вопросов о своём проекте. Может, ты слышал о его затее со скелетом динозавра. У меня был перерыв, я пила чай, оставила чашку на столе, стала объяснять ему, как лучше сделать макет. И он нечаянно смахнул чашку вместе с блюдцем.
— Дай-ка угадаю. Он так расстроился, что чашка склеилась обратно?
— В точку.
— У меня было так же.
— Тоже чашка?
— Тоже Репаро. Я разбил мамину статуэтку.
— Драко, я не знаю, как поступить.
Сложно сказать, что удивляет больше — что Гермиона Грейнджер не знает, как быть, или что она называет его по имени.
— Что ты ему сказала?
— Правду. Что он волшебник, но об этом никому нельзя говорить.
— Сумасшедшая. Зачем ты это сделала?
— А что я должна была ему сказать?
— Что ты в шоке? Что это чудо, а он станет фокусником? Обливиэйт?
— Малфой!
— Ладно. Он поверил?
— Сомневаюсь. По-моему, он плохо это воспринял. После случившегося не проронил ни слова.
— Он мыслит логически. Магия не вписалась в картину мира! У тебя что — было по-другому? Неважно. Где он сейчас?
— Дома. Я взяла такси, отвезла его к родителям и сказала, что вернусь, как только смогу.
— И поехала за мной.
Грейнджер молча прикусывает губу и становится похожа на школьную версию себя.
— Мне страшно. Я не могу ехать к ним одна, не могу говорить с ними о магии!
Драко пытается понять, в чём причина этой внезапной неуверенности, но паззл в его голове не складывается.
— Рассказывай, — он нетерпеливо взмахивает рукой в ответ на её взгляд. — Есть что-то, что ты не упомянула.
— Уилкинсы — мои родители.
— Что… Грейнджер, я честно не понимаю. Ты можешь объяснить, а не запутывать ещё больше? Ты ведь обожаешь объяснять.
К изумлению Драко, она не спорит — и принимается рассказывать.
После помпезных и совершенно невыносимых похорон всех, кто пал в Битве за Хогвартс, Гермиона уехала из Британии.
Школе нужны были любые силы, так что студенты, выпускники и учителя разбирали завалы, возводили защитный купол от вездесущей прессы, разбивали лагерь в уцелевших классах и организовали целую бригаду для помощи мадам Помфри. Флитвик и МакГонагалл восстанавливали Большой зал, Теодор Нотт и Астория Гринграсс помогали Помоне Спраут в теплицах, хмурая Панси Паркинсон в компании не менее хмурого Энтони Гольдштейна варила зелья для пострадавших — у обоих был высший балл по предмету. Разбиравшая завалы Чжоу Чанг оказалась в центре событий. С оцарапанными руками и в куртке, порванной в нескольких местах, она посмеивалась над незатейливыми шутками Парвати Патил, пригласила к ним в компанию Чарли Уизли, который не мог найти себе места, а за ним подтянулись и другие выпускники. Трелони командовала армией домовых эльфов. Невилл Лонгботтом руководил восстановлением моста, а команда Хаффлпаффа по квиддичу собрала всех, кто когда-либо играл за факультет, и теперь они трудились на лестнице.
Страница 8 из 12
