Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
271 мин, 33 сек 9389
С силой бью кулаком по собственному отражению. Хрупкое стекло не выдерживает, и я с наслаждением наблюдаю, как разбегаются паучьей сеткой по гладкой поверхности мелкие трещинки, как осыпаются к ногам осколки, впиваясь в кожу острыми краями. Пусть… Я заслужил боль.
Я никогда ничего не боялся… Даже смерти… Но сейчас мне страшно… Страшно войти в комнату, посмотреть тебе в глаза и увидеть там ненависть… Я — трус…
Собравшись с духом, открываю дверь и прислушиваюсь… Ожидая чего угодно — потока непростительных прямо в лоб, разгромленной комнаты, невесть откуда взявшихся дементоров… Но слышу только тишину… Пугающе-звенящую тишину…
— Драко? — сдавленным шепотом и с замирающим сердцем…
Простыня скомканной кучей возвышается на кровати, едва прикрывая, худую спину Малфоя. Практически не дыша, осторожными шагами я подхожу к постели, прислушиваюсь…
— Драко… — настолько тихо, что сам едва могу различить собственный шепот. Но он даже не шелохнулся. Неприятное ощущение мгновенно парализует, словно веревкой перехватывает горло, давит, душит… — Драко… — вместо слова вырывается не то шипение, не то хрип. Преодолевая собственный страх, осторожно стягиваю простыню и на мгновение замираю: что там? Никогда себе не прощу, если…
Малфой спит, прижав колени к груди. Светлые волосы в беспорядке разметались по подушке, несколько прядей, словно случайные штрихи художника, прилипли к мокрым от слез щекам, впитывая следы унижения. Одна рука неестественно откинута в сторону, другая судорожно сжимает покрывало… Это я, я виноват, все из-за меня… Идиот! Прости меня, Драко… Если сможешь…
На бедрах багровыми пятнами полыхают оставленные моими пальцами кровоподтеки. Нужно залечить… Вот только вспомнить бы заклинания… Судорожно перебираю в голове полученные за столько лет знания в поисках исцеляющей формулы. Оглядываю комнату в поисках волшебной палочки.
— Прости меня, Драко… Прости… — шепчу я, осторожно касаясь нежной кожи. — Если сможешь, прости… — умоляю взглядом, произнося длинный, витиеватый напев на латыни. — Когда-нибудь… Прости…
Драко вздрогнул так неожиданно, что Гарри, едва не выронив волшебную палочку, запнулся на полуслове.
— Драко… — тихо прошептал Поттер и поднял на того полный отчаяния и сожаления взгляд.
— Не подходи, — Малфой предостерегающе выставил перед собой одну руку, другой натягивая на себя простынь, — не прикасайся ко мне, Поттер…
— Драко, я…
— Никогда. Больше. Не подходи. Ко мне. Поттер, — резко, расставляя жирные точки между словами, произнес Малфой. Его взгляд напоминал небо перед ураганом — тяжелый, темный, опасный. В нем отчаяние, неизбежность, боль. — НИ-КОГ-ДА!
Слова обжигают, режут, оставляя в душе кровоточащие раны. Поттер зажмуривается на мгновение, собираясь с мыслями, подбирая слова, отчаянно понимая, что сейчас всё бесполезно, что ему не вымолить прощения… А когда открывает глаза, Драко в комнате уже нет. Лишь исчезающий магический след аппарации, запах меда, горькой полыни и можжевельника, и тепло его тела, хранимое покрывалом…
POV Драко
Комната встретила меня привычной тишиной и знакомым уютом. Домашние эльфы прекрасно справляются с работой — нигде ни пылинки, все сверкает чистотой и порядком.
— Молодой хозяин Драко! — оборачиваюсь. Домовик радостно размахивает руками, глядя на меня своими огромными глазами.
— Доброе утро, Фамулус, — киваю я.
— Что будет угодно молодому Лорду? — еще ни разу в жизни я не видел, чтобы эльф Малфой-мэнора был так счастлив, видя хозяина.
— Уничтожь это, — стягивая с себя прихваченную у Поттера шелковую простынь, швыряю на пол. От моей наготы домовик стыдливо прикрывает ушами глаза. — Разожги камин, приготовь успокаивающую ванну и принеси мне Зелье Сна без Сновидений и обезболивающее. Завтрак не нужен, — с негромким хлопком эльф исчезает, а я со стоном падаю на кровать.
Каждое движение отдается болью. На душе так мерзко, что даже слов подобрать не могу. И обидно, и стыдно одновременно.
— Хозяин Драко, — эльф осторожно теребит мой локоть, — ваша ванна, хозяин… Всё готово.
Киваю в ответ и иду за ним. Снимаю с шеи медальон матери и, с наслаждением опустившись в теплую воду, закрываю глаза. Но помимо воли вместо расслабления, вновь погружаюсь в воспоминания…
«… Ты мой, Малфой, слышишь? Ты — мой!» — эхом звучит в голове, и кажется, что его пальцы всё ещё путаются в моих волосах, кожа помнит прикосновения рук, вычерчивающих нелепые узоры на спине, сжимающих бедра, и такое реальное разрывающее ощущение заполненности электрической волной бьет по телу. Это больно… Невероятно больно… Но отчего-то так правильно и одуряюще хорошо, что разобрать — люблю или ненавижу — я не могу. Просто рыдаю, вцепившись побелевшими пальцами в каменные края ванной: от бессилия… от унижения… от простого непонимания самого себя…
Я никогда ничего не боялся… Даже смерти… Но сейчас мне страшно… Страшно войти в комнату, посмотреть тебе в глаза и увидеть там ненависть… Я — трус…
Собравшись с духом, открываю дверь и прислушиваюсь… Ожидая чего угодно — потока непростительных прямо в лоб, разгромленной комнаты, невесть откуда взявшихся дементоров… Но слышу только тишину… Пугающе-звенящую тишину…
— Драко? — сдавленным шепотом и с замирающим сердцем…
Простыня скомканной кучей возвышается на кровати, едва прикрывая, худую спину Малфоя. Практически не дыша, осторожными шагами я подхожу к постели, прислушиваюсь…
— Драко… — настолько тихо, что сам едва могу различить собственный шепот. Но он даже не шелохнулся. Неприятное ощущение мгновенно парализует, словно веревкой перехватывает горло, давит, душит… — Драко… — вместо слова вырывается не то шипение, не то хрип. Преодолевая собственный страх, осторожно стягиваю простыню и на мгновение замираю: что там? Никогда себе не прощу, если…
Малфой спит, прижав колени к груди. Светлые волосы в беспорядке разметались по подушке, несколько прядей, словно случайные штрихи художника, прилипли к мокрым от слез щекам, впитывая следы унижения. Одна рука неестественно откинута в сторону, другая судорожно сжимает покрывало… Это я, я виноват, все из-за меня… Идиот! Прости меня, Драко… Если сможешь…
На бедрах багровыми пятнами полыхают оставленные моими пальцами кровоподтеки. Нужно залечить… Вот только вспомнить бы заклинания… Судорожно перебираю в голове полученные за столько лет знания в поисках исцеляющей формулы. Оглядываю комнату в поисках волшебной палочки.
— Прости меня, Драко… Прости… — шепчу я, осторожно касаясь нежной кожи. — Если сможешь, прости… — умоляю взглядом, произнося длинный, витиеватый напев на латыни. — Когда-нибудь… Прости…
Драко вздрогнул так неожиданно, что Гарри, едва не выронив волшебную палочку, запнулся на полуслове.
— Драко… — тихо прошептал Поттер и поднял на того полный отчаяния и сожаления взгляд.
— Не подходи, — Малфой предостерегающе выставил перед собой одну руку, другой натягивая на себя простынь, — не прикасайся ко мне, Поттер…
— Драко, я…
— Никогда. Больше. Не подходи. Ко мне. Поттер, — резко, расставляя жирные точки между словами, произнес Малфой. Его взгляд напоминал небо перед ураганом — тяжелый, темный, опасный. В нем отчаяние, неизбежность, боль. — НИ-КОГ-ДА!
Слова обжигают, режут, оставляя в душе кровоточащие раны. Поттер зажмуривается на мгновение, собираясь с мыслями, подбирая слова, отчаянно понимая, что сейчас всё бесполезно, что ему не вымолить прощения… А когда открывает глаза, Драко в комнате уже нет. Лишь исчезающий магический след аппарации, запах меда, горькой полыни и можжевельника, и тепло его тела, хранимое покрывалом…
POV Драко
Комната встретила меня привычной тишиной и знакомым уютом. Домашние эльфы прекрасно справляются с работой — нигде ни пылинки, все сверкает чистотой и порядком.
— Молодой хозяин Драко! — оборачиваюсь. Домовик радостно размахивает руками, глядя на меня своими огромными глазами.
— Доброе утро, Фамулус, — киваю я.
— Что будет угодно молодому Лорду? — еще ни разу в жизни я не видел, чтобы эльф Малфой-мэнора был так счастлив, видя хозяина.
— Уничтожь это, — стягивая с себя прихваченную у Поттера шелковую простынь, швыряю на пол. От моей наготы домовик стыдливо прикрывает ушами глаза. — Разожги камин, приготовь успокаивающую ванну и принеси мне Зелье Сна без Сновидений и обезболивающее. Завтрак не нужен, — с негромким хлопком эльф исчезает, а я со стоном падаю на кровать.
Каждое движение отдается болью. На душе так мерзко, что даже слов подобрать не могу. И обидно, и стыдно одновременно.
— Хозяин Драко, — эльф осторожно теребит мой локоть, — ваша ванна, хозяин… Всё готово.
Киваю в ответ и иду за ним. Снимаю с шеи медальон матери и, с наслаждением опустившись в теплую воду, закрываю глаза. Но помимо воли вместо расслабления, вновь погружаюсь в воспоминания…
«… Ты мой, Малфой, слышишь? Ты — мой!» — эхом звучит в голове, и кажется, что его пальцы всё ещё путаются в моих волосах, кожа помнит прикосновения рук, вычерчивающих нелепые узоры на спине, сжимающих бедра, и такое реальное разрывающее ощущение заполненности электрической волной бьет по телу. Это больно… Невероятно больно… Но отчего-то так правильно и одуряюще хорошо, что разобрать — люблю или ненавижу — я не могу. Просто рыдаю, вцепившись побелевшими пальцами в каменные края ванной: от бессилия… от унижения… от простого непонимания самого себя…
Страница 66 из 78
