Гера Качановский проснулся в шесть двадцать три утра от острого приступа тошноты. Последние три года он соблюдал строгий режим, просыпаясь в шесть тридцать, ни минутой раньше, ни минутой позже, но сегодня был вынужден нарушить заведенный порядок и, скинув на пол одеяло, побежать в туалет. В коридоре царил мрак, и Гера в спешке налетел на торец полуоткрытой двери в ванную — перед глазами произошел запуск межгалактической ракеты…
27 мин, 34 сек 1471
Первым делом Гера оторвал колонки от магнитофона и сбросил их на пол — музыка прекратилась, повисла тишина, и Гера сразу почувствовал облегчение. Затем он подошел к сидящему на полу мертвецу, наклонился и вытащил из его руки нож. Огромное, острое как бритва, лезвие впечатляло. Гера прошелся подушечкой большого пальца по кромке, и вдруг ему в ноздри ударил запах праздничных блюд уже не первой свежести. Объедки жареной курицы, мясной салат, вареный картофель. У Геры закололо в животе, желудочный сок обжег горло. На этот раз Гера смог идентифицировать приступ тошноты, как голод. Так вот что это значило. Гера потянулся было к еде, но тут живот скрутило еще сильнее. Нет, эта еда ему не подходит. Организм требовал чего-то другого. Но чего?
Из комнаты по-прежнему слышались фальшивые мужские стоны. «Почему тебе так важно показать ей, что ты наслаждаешься? — подумал Гера. — Наверное, тебя что-то тревожит, раз ты даже со шлюхой не можешь расслабиться. Секс порождает все проблемы мира: беспорядки на улицах, гонки вооружений, страх, комплексы, тошнота — все это следствия сексуальной распущенности и разврата. Но Гера сейчас остановит хаос. Я помогу хотя бы тебе, Антон». Сжав покрепче охотничий нож, Гера подкрался к двери в комнату, где развлекалась парочка. Он заглянул в комнату сквозь большую замочную скважину, коих всегда хватает в этих старых квартирах — подарках нам из светлого социалистического прошлого. За время своей работы Гера побывал в сотнях подобных квартир. Небольшой ночник освещал во всех подробностях происходящую в комнате сцену. Антон стоял со спущенными штанами, вжавшись в стену и задрав к верху напряженное лицо с полуоткрытым ртом и опущенными веками. Перед ним на коленях стояла молодая обнаженная девица с короткой стрижкой и делала ему минет. У Геры вдруг замерло сердце, приятная дрожь прошла по телу, а следом все потонуло в отвращении и страхе. Было невыносимо подглядывать — нужно было скорее переходить к действиям. В детстве Гера любил подглядывать сквозь замочную скважину за бабушкой, когда та переодевалась. Однажды бабушка навсегда отучила его от этой скверной привычки самым простым способом — позволила ему войти. Что произошло после этого, Гера не помнил, остался только яркий отпечаток в его мозгу — смесь страха, паники и отвращения. Вот и сейчас все повторялось — он стоял перед замочной скважиной, и ему требовалось войти. Но на этот раз цель была благородной. Пытаясь пересилить тревогу и молясь, чтобы дверь не оказалась скрипучей, Гера приступил к тому, что задумал.
Легонько приоткрыв дверь, Гера заглянул внутрь. Убедившись, что Антон и эта шлюха слишком заняты собой, чтобы его заметить, на корточках пробрался в образовавшуюся щель и прикрыл дверь за собой. Внезапно Антон шумно вздохнул и дернулся. Гера решил, что его заметили, но потом Антон отвернул лицо в сторону от двери, продолжая хрипло постанывать. Шлюха вынула изо рта его член и поцеловала в поросший курчавыми волосами лобок, затем снова обхватила губами и, помогая пальцами, продолжила выполнять свою работу. Минет девица делала с закрытыми глазами, как бы говоря, что ей от этого никуда не деваться. И это тоже было Гере на руку. Можно сколько угодно притворяться и делать вид, что ты всем доволен, но язык тела не обманешь. Он всегда говорит напрямую.
По-прежнему на корточках Гера осторожно приблизился к двум разгоряченным телам, так что голова шлюхи и напряженный член в ее рту оказались как раз напротив его лица. Он поднял зажатый в руке охотничий нож повыше и, секунду помедлив, резким и точным ударом опустил его на основание пениса. Лезвие аккуратно отрезало весь член и еще часть мошонки. Ничем больше не сдерживаемые яйца выпали в брюки Антона, оставив после себя две мясные впадины. Кровь, смешиваясь с небольшим количеством спермы из семенного канала, брызнула струей в лицо шлюхе. Раздался душераздирающий вопль Антона. Шлюха, широко раскрыв в ужасе глаза, стояла на коленях все еще с отрезанным членом во рту. Лицо было перепачкано свежей артериальной кровью и спермой. Она попыталась закричать, но ампутированный орган провалился ей глубже в глотку, и она им подавилась. Антон тем временем попытался куда-то побежать, но запутался в собственных брюках и повалился на пол, сжимая кровоточащую промежность и выплевывая серию коротких, визгливых криков. Гера ринулся к Антону, желая оборвать эти пульсирующие вопли, нанес ряд ударов тяжелым ножом в грудь и живот, распорол желудок, и комната заполнилась головокружительным запахом полупереваренного алкоголя и пищи. Содержимое желудка выплеснулось на пол и образовало небольшую лужицу. Антон еще несколько секунд дергался в агонии, как червяк, затем затих.
Из комнаты по-прежнему слышались фальшивые мужские стоны. «Почему тебе так важно показать ей, что ты наслаждаешься? — подумал Гера. — Наверное, тебя что-то тревожит, раз ты даже со шлюхой не можешь расслабиться. Секс порождает все проблемы мира: беспорядки на улицах, гонки вооружений, страх, комплексы, тошнота — все это следствия сексуальной распущенности и разврата. Но Гера сейчас остановит хаос. Я помогу хотя бы тебе, Антон». Сжав покрепче охотничий нож, Гера подкрался к двери в комнату, где развлекалась парочка. Он заглянул в комнату сквозь большую замочную скважину, коих всегда хватает в этих старых квартирах — подарках нам из светлого социалистического прошлого. За время своей работы Гера побывал в сотнях подобных квартир. Небольшой ночник освещал во всех подробностях происходящую в комнате сцену. Антон стоял со спущенными штанами, вжавшись в стену и задрав к верху напряженное лицо с полуоткрытым ртом и опущенными веками. Перед ним на коленях стояла молодая обнаженная девица с короткой стрижкой и делала ему минет. У Геры вдруг замерло сердце, приятная дрожь прошла по телу, а следом все потонуло в отвращении и страхе. Было невыносимо подглядывать — нужно было скорее переходить к действиям. В детстве Гера любил подглядывать сквозь замочную скважину за бабушкой, когда та переодевалась. Однажды бабушка навсегда отучила его от этой скверной привычки самым простым способом — позволила ему войти. Что произошло после этого, Гера не помнил, остался только яркий отпечаток в его мозгу — смесь страха, паники и отвращения. Вот и сейчас все повторялось — он стоял перед замочной скважиной, и ему требовалось войти. Но на этот раз цель была благородной. Пытаясь пересилить тревогу и молясь, чтобы дверь не оказалась скрипучей, Гера приступил к тому, что задумал.
Легонько приоткрыв дверь, Гера заглянул внутрь. Убедившись, что Антон и эта шлюха слишком заняты собой, чтобы его заметить, на корточках пробрался в образовавшуюся щель и прикрыл дверь за собой. Внезапно Антон шумно вздохнул и дернулся. Гера решил, что его заметили, но потом Антон отвернул лицо в сторону от двери, продолжая хрипло постанывать. Шлюха вынула изо рта его член и поцеловала в поросший курчавыми волосами лобок, затем снова обхватила губами и, помогая пальцами, продолжила выполнять свою работу. Минет девица делала с закрытыми глазами, как бы говоря, что ей от этого никуда не деваться. И это тоже было Гере на руку. Можно сколько угодно притворяться и делать вид, что ты всем доволен, но язык тела не обманешь. Он всегда говорит напрямую.
По-прежнему на корточках Гера осторожно приблизился к двум разгоряченным телам, так что голова шлюхи и напряженный член в ее рту оказались как раз напротив его лица. Он поднял зажатый в руке охотничий нож повыше и, секунду помедлив, резким и точным ударом опустил его на основание пениса. Лезвие аккуратно отрезало весь член и еще часть мошонки. Ничем больше не сдерживаемые яйца выпали в брюки Антона, оставив после себя две мясные впадины. Кровь, смешиваясь с небольшим количеством спермы из семенного канала, брызнула струей в лицо шлюхе. Раздался душераздирающий вопль Антона. Шлюха, широко раскрыв в ужасе глаза, стояла на коленях все еще с отрезанным членом во рту. Лицо было перепачкано свежей артериальной кровью и спермой. Она попыталась закричать, но ампутированный орган провалился ей глубже в глотку, и она им подавилась. Антон тем временем попытался куда-то побежать, но запутался в собственных брюках и повалился на пол, сжимая кровоточащую промежность и выплевывая серию коротких, визгливых криков. Гера ринулся к Антону, желая оборвать эти пульсирующие вопли, нанес ряд ударов тяжелым ножом в грудь и живот, распорол желудок, и комната заполнилась головокружительным запахом полупереваренного алкоголя и пищи. Содержимое желудка выплеснулось на пол и образовало небольшую лужицу. Антон еще несколько секунд дергался в агонии, как червяк, затем затих.
Страница 5 из 8
