Уховертка

Шлюха где-то позади издавала утробные звуки. Она так и не смогла вытащить член из глотки; он перекрыл ей дыхательные пути, и теперь лицо ее посерело от недостатка кислорода. Глаза закатились, шея неестественно натянулась, мышцы живота учащенно сокращались, пытаясь вытолкнуть инородное тело из пищевода, из носа струилась блевотина. Наконец она сообразила, что нужно помочь рукой, засунула три пальца в рот, ухватилась за краешек плоти и вместе с поражающим воображение потоком блевотины вытащила из себя скорчившийся, жалкий комок, не так давно представлявший собой мужскую гордость. Она попыталась что-то сказать, но из желудка рванулась вторая порция рвоты, еще обильнее первой. Наконец она подняла на Геру умоляющий взгляд, и, тяжело дыша, запричитала:

— Пожалуйста, не делайте мне больно! — Но Гера уже бросился на нее с ножом в руке. Девушка закричала. Гера подмял ее под себя и с силой вонзил нож в грудную клетку. Она продолжала кричать, пока не захлебнулась кровью. Глаза ее затуманились — она умирала. Гера мог бы завершить дело до конца, но у него больше не осталось времени. Живот разрывался стальными иглами, недвусмысленно напоминая об ужине.

Бросив девушку умирать в одиночестве, он на четвереньках подполз к аппетитно пахнущей луже блевотины, с одиноко плавающим в ней членом Антона. Недолго думая, он принялся слизывать прямо с пола полупереваренную массу, помогая себе руками. Желудочная кислота обжигала ему губы, но он не обращал на это внимания. В разгар пиршества он подобрал член и с сомнением посмотрел на него, затем впился зубами в дурно пахнущее мясо. Покончив с одной лужей, он перебрался к той, что растеклась возле трупа Антона, и повторил ритуал. Почувствовав себя сытым, Гера поднялся на ноги, и, не глядя на плоды своего труда, молча, и довольно причмокивая, вышел из комнаты.

Давно он не чувствовал себя так хорошо.

Утренняя ремиссия

Гера Качановский проснулся в шесть тридцать утра в своей постели в отличном расположении духа. Он уже не помнил, что произошло вчера. Помнил только, как поднимался ночью к соседям. Но судя по своему настроению, он навел там порядок. Все источники раздражения устранены, и сегодняшняя суббота обещает быть эталонной. На кухне царил беспорядок, словно там разорвалась бомба. Но для Геры это не было проблемой. Покончив с уборкой на кухне, он принял горячую ванну. Сломанные зубы болели, но Гера с помощью Пенталгина решил и эту проблему.

Придется пойти к стоматологу, решил Гера, с сожалением оглядывая остатки двух зубов. Но не сегодня. За окном расцветал прекрасный день, и было бы глупо тратить его на поход к врачу.

— Выберусь на природу! — воскликнул Гера, неожиданно для самого себя, и рассмеялся. — Сяду в автобус и покачу на Тихое озеро. Пройдусь по берегу — и забуду эту дурацкую тошноту, как забывают скучный фильм. Разумеется! Почему нет?

Мысли о возрождении природы на Тихом озере, о прогулках возле воды вызвали у Геры теплую улыбку. На часах еще не было восьми, и Гера, ни секунды не медля, принялся за сборы, кои составляли приготовление бутербродов, и пять минут у гардероба. Да, нужно не забыть недавно начатый роман. Артур Хейли, кажется…

По дороге на автостанцию Гера заскочил в супермаркет за бутылкой минеральной воды. В очереди к кассе перед Герой стоял высокий мужик лет пятидесяти с огромным животом, как у беременной женщины на девятом месяце. В корзинке для покупок у него лежали две трехлитровые бутылки пива, бутылка водки, и несколько мясных вырезок. Через минуту позади Геры встал еще один мужик — почти близнец первого, такой же высокий и с таким же огромным, неестественно торчащим брюхом. Почти совпадало даже содержимое их корзинок. Зажатый между таких тисков Гера чувствовал себя невероятно маленьким и беспомощным. Очередь двигалась медленно — кассирша еле шевелилась. И вот, когда продукты первого гиганта были пробиты на кассовом аппарате, и подошла очередь Геры, между ними протиснулся еще один мужик, коротышка, но тоже с пузом. Он нес в руках несколько пивных бутылок и упаковок с чипсами.

— Куда прешь? — пробасил мужик, стоящий за Герой.

— Мы вместе, мы вместе! — ответил наглец, указывая на первого толстяка и выкладывая покупки на кассу.

— Ну, наконец-то, ты где пропал? — спросил его первый толстяк.

— Эй, эй, да вы охренели что ли? — громогласно заявил под ухом Геры второй толстяк. — А ну быстро встал в очередь! Мы тут уже двадцать минут на жаре стоим.

— Мы вместе! — гнул свое коротышка. — Мы быстро…

— У тебя что, проблемы? — перебил его первый толстяк. Брюхо его колыхалось в такт словам. На каменном лице отразилась злоба.

— Да, проблемы, урод! А ты, я смотрю, самый смелый?

— Давай, выйдем! Посмотрим, кто из нас прав!