Улыбнись и умри

У меня такие же пшеничные волосы, зеленые глаза, дурацкая улыбочка. Мы вполне сошли бы за близнецов, не будь он на четыре года старше: ему шестнадцать.

— А куда это ты так торопишься? — спросила его мама. Терри посмотрел на нее в упор.

— Ах, прости, мама, — сказал он, облизывая пальцы.

— Мне надо на работу. Сегодня завал спецзаказов. Я обещал мистеру Кремеру поработать внеурочно в лаборатории.

— Ты, должно быть, многому научился в области фото за это время, верно? — заметил папа.

— Это точно. А я подумал: ради бога, только не говорите о фотографии! Ведь я же после ужина должен во что бы то ни стало залезть в этот жуткий заброшенный дом. Мне не хотелось лишний раз думать о фотокамерах и фотографии. Стул с грохотом отодвинулся, и Терри выскочил из-за стола. Бросил на стол замызганную салфетку пробормотав:

— Ну ладно, я побежал. До скорого! — и к двери.

— У тебя домашние задания на сегодня есть? — спросила вдогонку мама.

— Неа! — прокричал он в прихожей.

— В старшей школе домашних заданий не дают! Входная дверь с грохотом захлопнулась за ним.

— Ну и комедиант, — покачал головой папа. Тут оба вспомнили, что я тоже за столом.

— Грег, ты не притронулся к цыпленку! — всплеснула руками мама.

— Я по дороге съел мороженое, — соврал я.

— Чего-то совсем есть не хочу.

— Мы с мамой собираемся после ужина к Алане, — сказал папа. (Алана — это мамина сестра.) — Она все еще не очень хорошо себя чувствует. Пойдешь с нами?

— Не могу. На сегодня много задали. Весь вечер придется заниматься. Вообще-то врать родителям я не люблю, да что тут поделаешь. Сегодня, во всяком случае.

— Как у тебя с отметками за эту четверть? — поинтересовалась мама.

— Да, тоже хотел спросить, — подхватил папа, нагнувшись вперед.

— Пит и Алиса мне вчера звонили. Спрашивали, приедешь ли ты к ним на лето. Я сказал, что точно будем знать, когда в дневнике у тебя выставят оценки.

— Да… в общем, ничего.

— Я уставился в тарелку с недоеденным цыпленком и репой, а сам думал: «Ничего будет завтра». А на душе кошки скребли. Мама и папа встали из-за стола, чтобы убрать посуду.

— Пит и Алиса просили обязательно захватить фотокамеру. Там у них такие чудесные виды.

— Может, Терри возьмет для тебя хороший фотоаппарат у себя в магазине? — высказала предположение мама. Ради бога, хватит о камерах! Я чуть не заплакал, но вовремя прикусил губу. Я подождал, когда мама и папа укатили к Алане. Потом подождал еще минут десять. Так, на всякий случай. Мало ли что, забудут чего-нибудь и вернутся домой. С ними такое бывает. В окно светила луна, и было видно, как гнулись деревья. Ночь ветреная. На улице холодно, хотя уже несколько недель, как наступила весна. Я натянул фланелевую рубашку с длинными рукавами поверх своей безрукавки. Сунул в карман джинсов фонарик и двинулся в гараж за великом. Дул порывистый и сырой ветер. Я глянул на небо, моля Бога, чтобы не было дождя. Над качающимися деревьями плыла половина луны. Передняя шина на моем велике была немного спущена, но я решил, что как-нибудь одолею подъем к дому Коффмана. В доме я всюду оставил свет. С подъездной дорожки дом смотрелся таким ярким и уютным. Я даже на миг заколебался. Захотелось послать камеру к черту… Но только я уже завелся. Я отчаянно хотел в гости к своим родственникам, а об этом не могло быть и речи, если мистер Сор поставит двойку за мой рассказ. Я набрал полные легкие воздуху, включил фонарь и нажал на педали. Мне здорово повезло, что мама с папой ушли из дома. Хотя бы потому, что не пришлось тайком сматываться.

— Нос повыше, Грег, — громко сказал я, посильнее нажимая на педали.

— В жизни все не так плохо. Улица казалась темнее обычного. Глянув вверх, я заметил, что два фонаря не горят. Ветер дул навстречу. По обе стороны дороги шелестели деревья. Я резко крутанул руль, чтобы уклониться от газеты, которую ветер швырнул мне в лицо. Пришлось переключить скорость. Дорога пошла вверх. Перед глазами у меня так и стоял обшарпанный дом Коффмана, чуть не до крыши заросший дикой травой на запущенной лужайке и спрятавшийся от постороннего взгляда за старыми раскидистыми дубами. Я по первому разу помнил, что это трехэтажный особняк, с крытым крыльцом, покатой кирпичного цвета крышей и высокими каминными трубами. Когда-то это был, должно быть, фантастически красивый домина. Только здесь уже никто не жил десятки лет. Дом старел и разрушался. Сейчас это уже были почти развалины. Я пересек улицу, ровно нажимая на педали, чтобы легче подниматься по холму. Знакомые дома скрылись в темноте. И вот небольшой лесок. В горле у меня вдруг пересохло. Руки стали ледяными. Прямо за леском стоял дом — дом Коффмана. Ветви деревьев качались, отсвечивая в холодном сиянии луны сероватым цветом. Цветом костей. Нажав на тормоз, я проскочил лесок, склон с лужайкой, живую изгородь из старинных дубов.