Ушаны

Размерами достигая взрослой овчарки, но куда более ужасное и, судя по всему менее дружелюбное существо, смотрело на него своими черными как смоль глазами. Четыре костистых лапы скребли когтями по бетону, звук этот казалось, проникал в самые недра его существа, отравляя его. Большие перепончатые уши были расправлены параллельно голове, напоминая своим видом радиолокаторы. Живот походил на сморщенную тыкву. С огромной, вытянутой, покрытой короткой серой шерстью пасти стекала слюна, собираясь по уголкам рта, она тоненькими струйками стекала по челюсти, а затем капала на бетонное основание, собираясь в маленькую лужицу, которая медленно продолжала расти у ног чудовища. Дэйв заметил что слюна, как в прочем и острые как бритва зубы, имела бордовый оттенок: «кровь… это моя кровь», — заторможено подумал он. Потом в такой же абстракции, как наркоман, вколовший дозу, он посмотрел на ту ногу, которую минуту назад облюбовала эта непропорциональная чудовищная челюсть. Но тут же отвел взгляд. Нет, ничего страшного он не увидел, да и не мог увидеть. Укус пришелся сзади, поэтому в таком положении, в котором он сейчас находился, он не мог увидеть пораженную область ноги. Для того, что бы увидеть рану ему бы пришлось повернуть свою ногу боком, а в ситуации, в которую он умудрился попасть, любое лишнее движение ничего хорошего не сулило. Кровотечение было сильное или не очень, судить он не мог, но то, что оно есть, ему лишний раз доказывало чувство сырости, которое постепенно продвигалось вниз по ноге.

Откуда-то издалека, ему послышался голос копа:

— Ну что, спляшем чечетку под луной, — постепенно, как рев приближающегося грузовика, набирая обороты, до Дэйва стал долетать смех копа.

Выйдя из-за его спины, коп подошел к тому, что стояло перед ним, присел на одно колено и стал поглаживать по голове. Уши чудовища сложились, наподобие того, как складываются веера, и легли вдоль головы. Задрав немного голову и привстав на передних лапах, существо полностью отдалось ласке. Но, не смотря на внешние признаки расслабленности, глаза чудовища были холодны, как смерть, и безжалостны, как лютый холод. К удивлению Дэйва, еще одно такое же нечто подбежало к копу, остановившись справа, присело на задние лапы и стало тереться о его ногу. С умиротворенной улыбкой, коп поднял правую руку, которая не выпускала пистолет, и стал гладить вновь прибывшее существо. Со стороны могло показаться, если бы не слишком ужасная наружность, что радостный собаковод гладит своих питомцев.

Форма и знакомые черты, но только не размеры, подсказали Дэйву, что перед ним ушаны, только по неведомым ему причинам они стали больше. Может, это своего рода акклиматизация к чужой для них планете подействовала на них? Радиация? Но что бы то ни было, сейчас было не то время и не то место, чтобы пускаться в философские рассуждения на эту тему.

Впервые с того момента, когда он увидел перед собою это существо, он оторвался от неприглядного зрелища, которое развернулось прямо перед ним, и медленно, соблюдая все меры предосторожности, осмотрелся. Пока он это проделывал — поворот головы до уровня плеча влево, вправо — тело оставалось неподвижным — у него в голове родилось сравнение: словно его голова — это башня танка, которая может двигаться только по горизонтальной оси. Настолько сильно было чувство страха, охватившее его, что он не позволял себе лишних телодвижений.

Справа и слева позади себя он обнаружил еще парочку этих существ. Сидя на задних лапах, они чем-то напоминали учеников воскресной школы. В метрах двух справа от него, лежа на бетоне и зажимая рукой кровоточащее плече, рыдал Бред. Его непонимающее лицо выражало столько боли и отчаянья, что любая бы чаша весов терпения переполнилась. Не смея выдерживать такое зрелище, он отвернулся, уж лучше видеть рожу этого гада, чем слабость друга.

— Хорошие вы мои. Спасли меня от этих, — коп поднял глаза, не прекращая поглаживать своих спасителей по голове, их взгляды встретились, — сукиных детей, — опять смешок. Поднявшись, он отряхнул правую штанину от налипшего песка и пыли, обе зверюшки, отбежав в стороны, повернулись в середину квадрата образовавшегося между ними четырьмя, где находился он и Бред.

— Хорошие, неправда ли?

— Да, ничего не скажешь, — сказал Дэйв заметно осипшим голосом. Он попытался, чтобы его голос прозвучал как можно ровнее, сдержать нервные нотки и, слыша воспроизводимую речь, остался доволен.

Коп поднес указательный палец левой руки к виску и сказал:

— У меня с ними телепатическая связь, мы понимаем друг друга. — Заговорщицки проговорил он. — Не так, как человек человека, но я улавливаю их желания, а они мои. Телепатия. А сейчас они хотят есть. Проголодались детишки.

На лбу у Дэйва выступила испарина, ему вдруг показалось, что температура на улице резко упала градусов на двадцать.

Видя его замешательство, коп сказал: