Ушаны

— А вы что думали, что случайно тут оказались. — Он в пол оборота повернулся назад и хлопнул в ладоши: — пойди сюда, позволь им посмотреть на тебя в последний раз, — последняя фраза резанула Дэйва не хуже любого прута.

Появившись откуда-то из ночной завесы, прошмыгнув между раздвинутыми ногами полицейского, и чуть впереди последнего остановился ушан. Дэйв мог бы поклясться, хоть и на нем не было никакой майки с надписью «Я ТОТ САМЫЙ ЗАСРАНЕЦ», по которой можно было судить наверняка, но и без малейшей тени сомнения он знал, что это тот самый, за которым они шли сюда, сами не подозревая, какую цену им придется заплатить за столь опрометчивый шаг. Но кто знал? По взгляду Бреда, который прекратил рыдать, взяв себя в руки, он понял, что он тоже согласен, пускай, не зная об этом, с его мнением.

Между тем ушан, подпрыгнув верх, издал хорошо знакомый писк: уик-уик, как бы говоря: «не ожидали?». Дэйву хотелось схватить свой пистолет, покоящийся у него в кобуре и пристрелить его, но надежда на шанс, может быть и небольшой выбраться от суда, не дала сделать этого. Если бы он это сделал, то в туже секунду еще раз опробовал бы на себе ласкающие движения зубастых ртов. Сделав небольшую дугу около копа, ушан благополучно спрятался за его ногу, могло показаться, что он, прочтя его мысли (что после сказанного копом казалось не столь неправдоподобным) решил не оставлять свою судьбу в бразды безжалостному року.

— За ними будущее, они ни что иное, как следующее звено эволюции. Человечество уже вдоволь просуществовало, пришел его час, час страшного суда, суда, когда реки крови взметнутся до небес, и наступит полное очищение, — торжественно продекларировал коп, словно священник, читающий проповедь перед своей мессой.

Безумец и его безумные темы, подумал Дэйв. Но ему надо было как-то потянуть время, может, спасения нет, но тогда он хотя бы ненадолго отложит свой конец.

— Очищение. От чего?

— От чего? — коп вскинул брови, — от всей нечисти, от всех ублюдков и, поверь мне, я их повидал немало, по долгу службы я имел дело с такой мразью, которая просто недостойна, чтобы жить.

Понимая, что задел за нужную струну, Дэйв попытался продлить ее звучание настолько, насколько у него получится.

— Понимаю, — насколько это было возможно, он попытался придать своему голосу и выражению лица озабоченность, — но как вы будете выбирать… делить их на хороших и плохих?

— Да никак.

— Никак?

— Я… мы… общими усилиями будем поставлять их на небеса, где они предстанут перед Отцом нашим. И он будет делить их на праведников и грешников. Это не моя работа, я всего лишь инструмент в его руках, — указательным пальцем он ткнул в небо.

Перед ним стоял самый что ни наесть настоящий псих, личность, у которой в мозгах все перемешалось — «сдвинулась кора здравомыслия» — подумал Дэйв. Он возомнил себя эдаким пастором загробного мира, проводником, стоящим по эту сторону ворот, за которыми начинается вечность. До этого ему приходилось видеть повернутых личностей, но только в кино, да и те были куда более… интеллигентнее, да, интеллигентнее, в вопросах своего безумия. Они практически от корки до корки знали библию, могли в любой ситуации примером подкрепить это, что всегда и делали, конечно, отличие состояло в том, что над ними поработала опытная рука сценариста, а этот видно ни разу не брал библию в руки, если видел ее конечно. Сам Дэйв не мог поспорить в вопросе относительно мирового бестселлера всех времен, но догадывался, что все реплики, которые коп произносил, заимствованы не из одного десятка фильмов, и не имеют никого отношения к религиозным убеждениям блюстителя закона.

— Но как вы можете утверждать, что вы именно та рука, о которой вы говорите?

— Мне пришло видение, в котором сам Господь указал мне путь в моей жизни, — на его лицо выскочило что-то вроде благоговейной улыбки истинного верующего. Когда коп говорил, его глаза то и дело затуманивались, становились невидящими, пустыми; мысленному взору Дэйва предстал мигающий светофор: желтый то загорался, то тух. Создавалось впечатление, что коп сейчас переносился в то место и время, когда, по его мнению, на него снизошла рука Божья, а Дэйв считал это поворотным моментом, когда его шарики и ролики начали работать не так, как было предусмотрено. — До этого я не мог найти цели в своей жизни… — коп замолчал.

Неожиданно им овладел гнев, его ладонь на рукоятке пистолета напряглась, что-то хрустнуло, то ли металлическая рукоятка поддалась, то ли это хрустнули суставы руки копа?

Дэйв напрягся, но не пошевелился и не издал ни звука.