Ушедшие однажды

Леша ошеломленно отпрянул.

— Жанна? — переспросил Крюков. — Кто такая Жанна?

— Никто, — грубо отрезал Алеша.

— Кто такая Жанна? — напористо повторил следователь.

— Моя жена.

— Постойте. Вы же сказали, что она умерла год назад.

— Умерла.

— Вы видели покойную Жанну? — уточнил он, обращаясь к расплакавшейся Лили.

— Да. Я видела Жанну. Она вернулась.

— Не говори глупостей! — ожесточился Леша. — Жанна мертва. Ее вырезали из машины и по частям сложили в гробу. Ты сама видела, как ее закопали. Лили подумай, что ты несешь!

— Я говорю то, что видела! — в слабом голосе внезапно зазвенел металл. — Жанна вернулась! Я не знаю причин. Но она здесь и она не успокоится. А этот урод пришел следом за ней! Не знаю за ней ли или просто вышел из ада свежим воздухом подышать и головы порубить! Я не знаю! Но я говорю то, что я видела! Я еще в своем уме! И только посмей назвать меня чокнутой! — вдруг ее взгляд полный гнева обратился к притихшему следователю и тот даже подпрыгнул на стуле. — Это и вас касается! Не смейте шептаться за моей спиной, будто я чокнутая! Не верите мне сейчас, то захлебнетесь в крови. Я сказала правду!

— Кто бы сомневался, — улыбнулся он, соглашаясь.

В палату поспешно вошел Стогов с санитаром, быстро прижали к койке взбунтовавшуюся девушку. Ее криков о помощи, Леша не выдержал и хотел помешать врачам, но Крюков придержал его необдуманный порыв.

Лили вырывалась с невероятной силой. С ней не справлялись даже двое крепких мужчин. Когда игла воткнулась в ее плечо, и Стогов не церемонясь, сделал укол, она взвыла каким-то чудовищным утробным голосом. Содрогнулась, изогнулась всем телом, отталкивая Стогова и санитара. Оба отлетели как щенята. Крюков предусмотрительно вынул пистолет из кобуры, и крепче сжимая локоть Леши, отвел его дальше. Стрелять он не собирался, но крайние меры предусматривал.

Задребезжали стекла. Истошно пищал прибор, показывая зашкалившее сердцебиение и давление пациентки. Лили как-то рывком, будто нанизанная на лом, поднялась на ноги прямо в койке. Приподнялась над ней, точно подвешенная на невидимых веревках. Глаза распахнулись сплошным красным месивом…

— Только кровь смоет грехи ваши, — прозвучал низкий режущий голос, принадлежащий далеко не Лили.

— Что, черт возьми, происходит? — проговорил Крюков.

Нечто вселившееся в хрупкое тельце девушки обратило свой взор на следователя. Вонзилось кровавым взглядом, пылающим адским злом, указало на него пальцем и поманило, словно зазывая ребенка испробовать сладости.

— Ты следующий, — из глотки Лили вырвался рокочущий хохот.

— Ах ты, ублюдок! — Крюков выбросил вперед руку с пистолетом, и прежде чем Алеша успел сообразить смысл его действий, в палате зазвучали выстрелы. — В ад! В ад ублюдок!

Леша увел его руку с оружием в сторону. Выстрелы стихли. Лили обмякла и тут же без чувств рухнула на кровать.

— Засунь свой зад обратно в пекло! — орал Крюков. — Угрожать мне вздумал!

Леша в панике осмотрел сестру, боясь увидеть кровь.

— Ты стрелял в нее! — за это он был готов придушить следователя. — Как ты посмел в нее стрелять?! Лили, Лили очнись.

— Да я не в нее стрелял. — Взяв себя в руки, спокойно сознался следователь, указывая на кучное скопление выбоин в стене. — Я в сторону стрелял для острастки. Попугать.

— Попугать? Ты в своем уме?

— После такого? — он неопределенно указал на то место где минутой раньше зависало нечто совершенно не поддающиеся здравому осмыслению. — Нет. Я не в порядке.

К этому времени пришли в себя Стогов и санитар, которые до сих пор находились без сознания, подавленными неизвестным врагом. Стогов, решив, что прошло лишь мгновение, немедля осмотрел свою пациентку.

— Она в порядке. Проспит от укола несколько часов.

А после он осмотрелся и понял, что пропустил весьма интересное зрелище. Раз давний знакомый, зарекомендовавший себя человеком исключительно невозмутимой психики и сторонником мирных решений, изуродовал всю стену. Кстати только месяц назад после капитального ремонта.

— Может, ты мне объяснишь?

— После. Займись девочкой. И найди на нее все, что сможешь найти.

Крюков поспешно покинул палату. В его голову забрались некоторые подозрения, и очень не терпелось получить хоть частичное их удовлетворение. Внутри все так и зудело от мыслей, перед глазами мелькали еще неясные картинки из изученных когда-то дел, а все существо следователя Крюкова Валентина Владимировича обратилось в машину для анализа информации.