В бурю приходят они…

Сделав вид, словно пропустил слова подруги мимо ушей, парень сделал несколько робких шагов вперед. Не столь осторожно, сколько с гнетущим чувством страха где-то в душе. Но ему ужасно не хотелось показывать этого при своей девушке. С этого места, где он теперь находился, было лучше видно покинутый салон машины. Дождь проник и сюда, залил пол и переднюю панель, пропитал влагой кресла. На ближайшем из них он увидел запекшуюся кровь. Не так уж и много, — на спинке, где должна была находиться голова человека, сидящего рядом с водителем. В душу медленно заползала тревога и липкий страх. Все глубже и глубже.

— Андрей, — не унималась стоящая позади него девушка. В ее голосе парень уловил истерические нотки. Почему эти девушки всегда начинают паниковать без повода? Стараясь унять участившееся дыхание, он сделал еще один шаг в сторону машины. Дождь хлестнул по капюшону с новой силой, ветер снова потянул свою заунывную волчью песню в озябших кронах. Его сердце забилось, как птица в клетке, которая почувствовала свою смерть, дыхание стало тяжелым, как пудовая глыба гранита. Ему было страшно.

— Андрей, здесь что-то случилось, что-то плохое, — девушка уже не кричала, а почти истерично надрывалась, стараясь перекричать рев ветра.

— Надо уезжать отсюда, надо позвать кого-нибудь? Ну, пожалуйста, Андрей! — она захлебнулась в собственном крике, сорвав голос. И вдруг замерла, словно вкопанная, задрожав всем телом, указывая дрожащей рукой в сторону леса.

В этот момент рванул яростный порыв ветра, и лес дрогнул под его тяжелым ударом. Глухо, словно от тупой боли, застонали потревоженные деревья, и их тяжкий стон смешался в бешенном дуэте со звериным воем стихии. И вдруг они оба услышали из глубины ночного леса крик, от которого у них внутри все похолодело и сжалось. Казалось, что вся человеческая боль и скорбь, отчаяние и слепой ужас смешались в этом разрывающем ночь крике. Медленно и неровно вибрируя, он поднялся до самой высокой ноты и захлебнулся, утонув в реве бури.

— Бежим скорее, — заорал парень, хватая за руку девушку и увлекая ее к машине. В висках тяжелым молотом стучал звериный страх, по спине уже ползли горячие капли пота. Уже через несколько секунд они были в машине, промокшие и смертельно напуганные неведомым ужасом. Дрожащими от страха руками, парень кое-как попытался повернуть ключ зажигания. Неожиданно проснувшийся мотор ухнул, словно дряхлый старик, и принялся усердно работать. Он нажал педаль газа, и автомобиль, словно взбесившийся жеребец, пытающийся встать на дыбы, рванул с места. Но боковым зрением, до того, как их машина сорвалась в смоляную ночь, Андрей успел кое-что разглядеть в тени деревьев, жмущихся к обочине дороги. Туда, куда проник всего один единственный слабый лучик света его фар, сумев на миг разогнать пульсирующий там мрак.

Там что-то было. Нечто живое! И оно двигалось к ним!

Но что конкретно это было, он уже не смог разглядеть.

Когда шум мотора утонул в ночи, дорога снова погрузилась во мрак. В вершинах деревьев снова взвыл ветер, но теперь, казалось, это был уже не стон разозлившейся стихии. Буря уходила. Медленно стихал лес, смолкали потревоженные деревья. Их стволы словно медленно возвращались к более привычному им неподвижному образу жизни. Постепенно терял свою силу дождь. Последние слабые капли прошелестели по склоненным к земле ветвям, пожелтевшим листьям. Низкие тучи все лениво, словно старые клячи, ползли по мрачному осеннему небу, унося с собой остатки минувшей брани природы.

Вдоль утонувшей в ночном мраке дороги дохнул холодный ветер. Он сорвал с ближайшего дерева несколько сырых листов, несколько секунд кружа их в воздухе, а затем прибил к земле. Где-то в темной чаще, укрытой крылом ночи, тяжело скрипнул старый ствол, заунывно заплакав о чем-то.

Лес замирал.