Фандом: Гарри Поттер. Это школьная история о ботанике и плохом парне, приправленная любовными интригами, интернет-знакомствами, ночными смс-переписками, глупостями, сексом, проблемой отцов и детей и, конечно же, всепоглощающей безнадежной подростковой влюбленностью.
397 мин, 49 сек 20523
«Жаль, что ты не носишь галстук», — отправил он, потому что, воспринял или нет это с эротическим подтекстом Маркус, Оливер неожиданно начал находить в себе тягу к БДСМ. Раннее ему казалось, что достаточно обратить на себя внимание, добиться того, чтобы Флинт посмотрел на него по-иному, и все пойдет как по маслу. Теперь выходило, что он заблуждался. Где-то в сети был мелкий пидорас и гаденыш Шон, который претендовал на Маркуса. И с одной стороны, Оливер мог прекратить это общение, а с другой — он с мазохистским удовольствием читал, отправленные Шону смс, чтоб вновь и вновь почувствовать, как сердце проваливается куда-то в желудок, а руки холодеют.
«Кажется, меня ему недостаточно», — отправил Оливер и на этот раз внимательно уставился на спину Флинта, ожидая, когда тот прочитает.
Именно сейчас ему даже хотелось, чтобы Маркус догадался, вот только Вуд предполагал, что сопоставить его и Шона довольно сложно. Даже при том, что оба казались самоуверенными сверх меры, резкими, несдержанными и саркастичными, за Шоном не тянулась репутация, заработанная Оливером с первого класса.
Ответ Шона ясности не внёс совершенно. Более того Маркус почувствовал странное беспокойство, словно над ним что-то назревало, и он чувствовал это, но что именно ему грозило пока не понимал.
«Возможно, ты слишком неуверен в себе. И имеешь склонность к преувеличению», — написал Маркус раздражённо. Непонятного рода претензии вывели его из себя. Что это Шон о себе думает?
То есть игнорировать из раза в раз предложения Марка перейти к чему-то большему — это нормально, а вот когда сам Флинт перестал его «облизывать», то у того сразу что-то взыграло? Хотя Маркус никак не мог отделаться от ощущения двойственности, словно Шон и правда имел ввиду кого-то ещё. В действительности, не могли же его подозрения возникнуть только на фоне флинтовской невнимательности в течение последней недели — в конце концов, Шон сам ни раз замолкал надолго. Если только это не был кто-то, кто был знаком Маркусу и кто мог знать об их отношениях с Вудом. Но об этом кроме него самого и Оливера не знал никто. Эта мысль заставила Маркуса похолодеть и резко дернуться, чтобы глянуть на Вуда. Тот был внимателен и сосредоточен, но, учитывая их незатейливую переписку, наверняка ожидал ответа.
«Хочешь, приду завтра в галстуке?» — отправил ему Маркус и, дождавшись, что Вуд прочитает, написал следом Шону:«Знаешь, у меня, например, другая проблема. Мой парень, кажется, мне совсем не доверяет». Правда, тут же стер, осознав, что мысль, пришедшая в его голову, полнейший бред. Конечно, Оливер не мог оказаться Шоном. Вуд был странным, но не походил на человека, способного попытаться им так грязно манипулировать.
«Знаешь, чем ещё хороши галстуки? Ими можно отлично связать руки», — отправил он Оливеру следом вместо этого.
Прочитав все сообщения Маркуса, Оливер вдруг задумался, имеет ли он вообще право что-то требовать от него. Если смотреть на происходящее с точки зрения Флинта. Их отношения еще толком и не начались, и рисковать потерять все из-за пусть и существенных, на его взгляд, но малообоснованных, на взгляд Маркуса, обид было бы неправильно, с учетом того, что Вуд вообще не рассчитывал на столь скорое развитие чего бы то ни было между ними.
Подумав, он открыл тетрадь на середине и разделил лист на две половины. В одном столбце он поставил «S», а в другой «O» — дурной метод, особенно с учетом того, что выбирать было не ему, но хотелось как-то разложить все по полочкам, чтобы не чувствовать себя вконец завравшимся.
Длительное и реальное знакомство его с Флинтом сразу отправило в правую колонку несколько плюсов. То, что Маркус все-таки следил за ним, также явно указывало на интерес. У Шона этого не было, пусть и по понятным причинам. Но Вуда нельзя было познакомить с друзьями, с Вудом было стыдно даже зависать в коридорах, потому что это могло трагично отразиться на репутации. Вуд, по словам самого Флинта, казался несколько странным. Вдруг Маркус не считал это плюсом? Наверное, будь Шон реален, у него было бы больше шансов. Оливер совсем сник, а следом пришла злость уже на себя. В конце концов, если Маркус не видел очевидного, то было ли в силах Вуда доказать ему это. Никто не был так долго помешан на Флинте, чтобы исподволь изучить его привычки и все оттенки эмоций, никто не оставался так долго сторонним наблюдателем, не крутился по ночам, разыгрывая в голове одну за другой случайности, которые могли бы их сблизить. В конце концов, никто не любил Маркуса до того тихого помешательства, что находил в себе Оливер. Шон был лишь отголоском этого. Так разве он мог иметь больше прав на то, чтобы быть с Маркусом? Или кто-либо еще? Вуд был уверен, что нет. Все остальные могли выкусить.
«И ты готов довериться мне настолько, чтобы оказаться со связанными руками полностью в моей власти?»
Он намеренно проигнорировал смс, предназначенное Шону, планируя ответить лишь вечером. Достаточно для того, чтобы Маркус не стал волноваться, но с целью постепенно сократить количество их общения.
«Кажется, меня ему недостаточно», — отправил Оливер и на этот раз внимательно уставился на спину Флинта, ожидая, когда тот прочитает.
Именно сейчас ему даже хотелось, чтобы Маркус догадался, вот только Вуд предполагал, что сопоставить его и Шона довольно сложно. Даже при том, что оба казались самоуверенными сверх меры, резкими, несдержанными и саркастичными, за Шоном не тянулась репутация, заработанная Оливером с первого класса.
Ответ Шона ясности не внёс совершенно. Более того Маркус почувствовал странное беспокойство, словно над ним что-то назревало, и он чувствовал это, но что именно ему грозило пока не понимал.
«Возможно, ты слишком неуверен в себе. И имеешь склонность к преувеличению», — написал Маркус раздражённо. Непонятного рода претензии вывели его из себя. Что это Шон о себе думает?
То есть игнорировать из раза в раз предложения Марка перейти к чему-то большему — это нормально, а вот когда сам Флинт перестал его «облизывать», то у того сразу что-то взыграло? Хотя Маркус никак не мог отделаться от ощущения двойственности, словно Шон и правда имел ввиду кого-то ещё. В действительности, не могли же его подозрения возникнуть только на фоне флинтовской невнимательности в течение последней недели — в конце концов, Шон сам ни раз замолкал надолго. Если только это не был кто-то, кто был знаком Маркусу и кто мог знать об их отношениях с Вудом. Но об этом кроме него самого и Оливера не знал никто. Эта мысль заставила Маркуса похолодеть и резко дернуться, чтобы глянуть на Вуда. Тот был внимателен и сосредоточен, но, учитывая их незатейливую переписку, наверняка ожидал ответа.
«Хочешь, приду завтра в галстуке?» — отправил ему Маркус и, дождавшись, что Вуд прочитает, написал следом Шону:«Знаешь, у меня, например, другая проблема. Мой парень, кажется, мне совсем не доверяет». Правда, тут же стер, осознав, что мысль, пришедшая в его голову, полнейший бред. Конечно, Оливер не мог оказаться Шоном. Вуд был странным, но не походил на человека, способного попытаться им так грязно манипулировать.
«Знаешь, чем ещё хороши галстуки? Ими можно отлично связать руки», — отправил он Оливеру следом вместо этого.
Прочитав все сообщения Маркуса, Оливер вдруг задумался, имеет ли он вообще право что-то требовать от него. Если смотреть на происходящее с точки зрения Флинта. Их отношения еще толком и не начались, и рисковать потерять все из-за пусть и существенных, на его взгляд, но малообоснованных, на взгляд Маркуса, обид было бы неправильно, с учетом того, что Вуд вообще не рассчитывал на столь скорое развитие чего бы то ни было между ними.
Подумав, он открыл тетрадь на середине и разделил лист на две половины. В одном столбце он поставил «S», а в другой «O» — дурной метод, особенно с учетом того, что выбирать было не ему, но хотелось как-то разложить все по полочкам, чтобы не чувствовать себя вконец завравшимся.
Длительное и реальное знакомство его с Флинтом сразу отправило в правую колонку несколько плюсов. То, что Маркус все-таки следил за ним, также явно указывало на интерес. У Шона этого не было, пусть и по понятным причинам. Но Вуда нельзя было познакомить с друзьями, с Вудом было стыдно даже зависать в коридорах, потому что это могло трагично отразиться на репутации. Вуд, по словам самого Флинта, казался несколько странным. Вдруг Маркус не считал это плюсом? Наверное, будь Шон реален, у него было бы больше шансов. Оливер совсем сник, а следом пришла злость уже на себя. В конце концов, если Маркус не видел очевидного, то было ли в силах Вуда доказать ему это. Никто не был так долго помешан на Флинте, чтобы исподволь изучить его привычки и все оттенки эмоций, никто не оставался так долго сторонним наблюдателем, не крутился по ночам, разыгрывая в голове одну за другой случайности, которые могли бы их сблизить. В конце концов, никто не любил Маркуса до того тихого помешательства, что находил в себе Оливер. Шон был лишь отголоском этого. Так разве он мог иметь больше прав на то, чтобы быть с Маркусом? Или кто-либо еще? Вуд был уверен, что нет. Все остальные могли выкусить.
«И ты готов довериться мне настолько, чтобы оказаться со связанными руками полностью в моей власти?»
Он намеренно проигнорировал смс, предназначенное Шону, планируя ответить лишь вечером. Достаточно для того, чтобы Маркус не стал волноваться, но с целью постепенно сократить количество их общения.
Страница 26 из 109
