Вампиры

Но сейчас, в момент нависшей опасности, она видела всё очень ясно.

Перемена на её лице вызвала у него улыбку.

— Мне хотелось убедить тебя отказаться от этого плана, Шелли, — он провел ладонью по лицу и устало опустился в кресло. — Твой детский план раскусили очень быстро, и мне стоило больших усилий взять всё это в свои руки. Ребята в службе безопасности настоящие параноики, знаешь ли. Но твое искреннее раскаяние, возможно, убедило бы их отступить.

Он говорит в прошедшем времени, значит…

Шелли сползла на пол, опираясь о дверь.

— Я понимаю, что стал тебе противен, и знаю, по какой именно причине это произошло, — он сидел, молча, несколько минут, пока она размышляла о своей жизни и о том, как бездарно потратила ее только что на пустышку. — Мне жаль, Шелли. Теперь я просто не имею права выпустить тебя отсюда. Если я это сделаю, тебя схватят на выходе люди отца. Этого я допустить не могу.

Слезы на лице она заметила не сразу — только когда несколько капель упало на ладони.

— Если ты подойдешь ближе, я скажу тебе напоследок одну вещь, — он тепло улыбнулся, — и тебе будет немного легче.

На негнущихся ногах она заставила себя приблизиться к Хельгу.

Терять уже нечего, по крайней мере, есть шанс, что ей действительно станет легче — молодой господин ни разу не обманул ее. В последние дни она забыла об этом, но сейчас приятный факт согревал тело.

Он поднялся из кресла и, медленно одолев расстояние, которое их разделяло, обнял её.

— Видишь ли, — шепот был таким тихим, что ей стоило больших усилий разобрать слова. В голове гудело — последствия мощного магического выброса на минимальном радиусе. Должно быть, Хельг обеспечивал дополнительную защиту их последнему диалогу.

На короткий миг Шелли забыла о том, что произойдет, когда он закончит говорить.

— Наш с тобой мир устроен очень сложно, и так случилось, что я — важная деталь этого мира. К несчастью для моего отца он не может убить меня, но к несчастью для себя я тоже не могу просто упасть на нож и прекратить существование. Император, напротив, смертен, и когда-нибудь, я надеюсь, очень скоро, он окончательно сойдет с ума от того места, которое ему приходится занимать. Когда этот день наступит, и я смогу сам распоряжаться своей жизнью, я обещаю тебе одну вещь, Шелли.

Она не стала задавать вопрос, только подняла на него заплаканные глаза в ожидании финальной реплики.

— Я обязательно уничтожу этот мир.

Хельг прижал ее к себе и помог медленно опуститься на пол — чары действовали быстро и точно, не причиняя жертве ни капли боли.

Шелли закрыла глаза, улыбаясь, и навсегда перестала существовать.

7. Подарок

Толпа в зале шелестела оттенками голосов и диалектов.

Люди перешептывались, создавая монотонный гул. Этьен оглядывался на них с привычной улыбкой, и когда его взгляд сталкивался случайно со взглядом кого-нибудь из гостей, он вспоминал короткий отрывок совместного прошлого — беседу, поцелуи, секс. Иногда это были менее интимные воспоминания, но гораздо чаще толпа откликалась на его взгляды многозначительными улыбками, и очень скоро они пропитали собой атмосферу комнаты, превратив её ненадолго из просторного зала в крохотное крыло провинциального флигеля. Душное и тесное.

Разговоры в основном были о войне — гостей заботило, что они могут получить от нее, а что — потеряют. Они беспокоились о комфорте своих представителей на местах, но чаще — о денежных инвестициях. Затронутый конфликтом регион представлял собой смесь агрокомплекса и фабрики рабов. Замкнутый цикл, характерный для систем, достаточно отдаленных от Центра, чтобы не иметь защитников из числа приближенных к правительству.

Люди хотели выжить, работали, затем промахивались в дьявольски сложном механизме обслуживания и попадали в зал суда, где им предлагали две смерти. Медленную, в руках аристократии, или быструю, на выходе из здания. Конечно, они выбирали первое, становились рабами, — для Этьена их решения казались доказательством собственного превосходства. Размышляя о периферии, он представлял себе, как выберет второй вариант — лёгкую и быструю смерть с осознанием собственной правоты.

Место на софе, которое он выбирал для отдыха последние несколько лет, сегодня оказалось занято миловидной брюнеткой в окружении сонма поклонников. Брюнетка была новообращенной, но в ней ощущалась старая кровь. Этьен окинул взглядом комнату и безошибочно определил благодетеля — гостя, которого здесь называли Хельгом. Вместо того чтобы высмеять бедняжку прилюдно или подключить охрану — уже насторожились, когти сверкают даже при скудном освещении — он прошел мимо, выбрав более скромный уголок.