Вампиры

Корвин нашел его почти мертвым, оставленным на растерзание зверям и племенам каннибалов, в изобилии расплодившихся на забытой богами планетке внешнего сектора. У Корвина тогда было лишь желание занять достойное место в Империи, а Гилхард хотел еще меньше — выжить. Они вцепились друг за друга, прошли вместе ад, пересекли ту точку невозврата, которая объединяет старшего и младшего, отца и сына, создателя и его создание. Они были вместе, когда Корвину дали отряд для захвата оккупированной повстанцами вышки добычи ртути Штольна. Шли рука об руку на древних тварей Гааров, отродий внешних секторов. Гилхард был единственным свидетелем Посвящения Корвина. Величайшего дара, дара Крови от самого Императора.

Гилхард прошел с Корвином всю свою жизнь, а теперь должен был жить один — так приказал старший.

Впервые за тысячи лет ему было по-настоящему страшно.

Гильермо поступил в Имперскую Службу Безопасности, когда ему исполнилось пятьдесят лет со дня обращения. Получив лучшее столичное образование, окончив с отличием Академию, он с легкостью получил должность помощника старшего следователя, чин лейтенанта, погоны и короткий кортик в подарок от своего наставника.

— На удачу, — улыбаясь, сказал Итан. Декан, древний вампир, обучивший тысячи талантливых следователей.

С кортиком на поясе было спокойно. Гильермо считал себя счастливчиком и относился к работе со всей возможной ответственностью. Перспективы, которые открывались перед ним, некоторые «контрактники» сочли бы сказочными. Большинство обращенных по государственной программе попадало в регулярные войска, после короткого инструктажа их отправляли во внешний сектор, и там, полагаясь на удачу и физическую силу, они превращались в пушечное мясо. Иные возвращались, иные — нет. Гильермо сыграл в рулетку с судьбой, вытянул счастливый билет и был благодарен за это. Империи, Итану, тем безликим чиновникам, кто занес его в списки кандидатов в Академию.

Прошло десять лет неторопливой работы над рутинными делами. Кофе патрону с утра, свежая кровь вечером, разъезды, допросы, отчеты — скука. Полезная, перспективная скука. Гильеормо был готов к ней, украдкой проводя пальцами по кортику. Однажды его уже заметили, оценили терпение, и дальнейший карьерный рост — вопрос времени. Решенное дело.

Патрон вызвал его к себе в праздничный день срочным звонком. Гильермо наскоро перекусил кровью из бутылки, оделся и полетел на планере к зданию ИСБ. Огромному, колоссальному замку, отголоску эпохи, когда для строительства использовали обычный камень, а не силикатные заменители.

Майор Вайзман сидел за казенным столом, нервно пиная ножку стула, и это не понравилось Гильермо еще на входе. Потом стало ясно, что Вайзман так и не справился с кофеваркой, и настроение его оставляло желать лучше. Дальше были крики за нерасторопность, и тут-то Гильермо осознал, насколько серьезна ситуация. Того и гляди — полетят головы.

— Ну и попали мы с тобой, парень, — сказал майор, когда схлынула первая волна ярости.

— Срочное задание, сэр? — удивился Гильермо. В праздничные дни ИСБ давали поблажку. Патрулированием занималась охрана Столицы, а поручать следователям «оперативное вмешательство» перестали несколько эпох назад. Возможно, еще при прежнем Императоре.

— Тут сразу и не скажешь, — нахмурился Вайзман, покусывая край бумажного стаканчика. Кофе он любил пить из одноразовой посуды, полагая, что на ней нет «этих мерзких микробов». Начальство блажь опытного следователя понимало, позволяя делать в своей вотчине все, что нужно. Раскрывай дела, а остальное не важно.

Вайзман посмаковал интригу еще несколько минут, обстоятельно опрашивая подчиненного на предмет его успехов по другим делам, заставил повторить вслух инструкцию к допросу, погонял по кабинету в поисках записок и книг. Гильермо давно привык к чудачествам шефа, считая их своеобразным ритуалом. Что уж тут скажешь, когда в соседнем отделе майор выбирается на настоящую Охоту чуть ли не каждую неделю. Пускай лучше Вайзман балуется с давно позабытыми экспонатами музеев, чем кромсает девственниц в резервациях.

— Вот какое дело, Гильермо, — к делу майор приступил, как всегда, неожиданно. Усыпил бдительность рутиной и подсек: — Нам нужно расследовать одно дельце с литерой «А». Сечешь?

Гильермо «сек». Литеры присваивались делам с высоким уровнем секретности, и «А» была среди всех литер самой тяжелой. Предполагала допуск к гостайне немыслимых масштабов и вообще снилась следователям в страшном сне, потому что«А» нередко предшествовала загадочным исчезновениям сотрудников. Выполнил? Молодец, вот тебе красивая могилка.

— Нашему отделу? — удивился Гильермо. Вайзман тут же нахмурился. — Простите, сэр. Не мое дело, сэр. — Поправился Гильермо, вытянулся по струнке и стал ждать, пока гнев отступит.

— Дело тяжелое, согласен, — кивнул Вайзман. — Пришло сверху. Прямо к нам. Дело срочное. Сам понимаешь, чем пахнет. Все, делаем без разговоров — понятно?