Вавилон

Прогресс в ментальной магии, как и в боевой, был не слишком быстрым, но тоже определённо имелся. Каждую неделю Барти два раза отпрашивался — и его всегда отпускали — и с каждым занятием требуемые упражнения выходили у него всё лучше, а потом вместо них начинали требовать всё более и более сложные вещи.

К середине осени Беллатрикс решила, что они с Регулусом знают основы самозащиты, и теперь можно переходить непосредственно к тёмной магии. После очередного занятия она их задержала.

— Теперь, когда вы нормально защищаетесь, пора переходить к более интересной части, — Белла улыбнулась. — Поскольку Регулус общие понятия знать должен точно, то спрошу тебя: что же такое тёмная магия как таковая?

— Насколько я помню, в разных странах она может классифицироваться по-разному…

— Британская классификация меня не интересует, — отрезала Беллатрикс. Барти даже вздрогнул от резкости её голоса. — Здесь всё запретное считается тёмной магией.

— Тогда те заклинания, которые требуют деструктивных эмоций, да? — По идее, к тёмной магии относилась ещё и ритуалистика, но эту дисциплину в магическом мире не изучали уже чуть ли не несколько веков — просто за ненадобностью. Почти для всего, что можно было сотворить с помощью ритуалов, находились гораздо более простые в применении аналоги из других областей магии.

— В целом, верно. Хотя, некоторые нюансы имеются, но об этом — в литературе. Пока же, в первую очередь, вы должны запомнить, что именно отсюда происходят многие опасности, связанные с изучением этой дисциплины.

В принципе, ни для кого не было большим секретом, что заканчивали интересующиеся тёмной магией нередко плохо, а изредка и в состояниях, в которых они мало напоминали людей. Не то чтобы это останавливало желающих, но некоторую осторожность впитывали в себя представители, пожалуй, всех чистокровных фамилий, которые стремились дать детям всестороннее образование. В семье Краучей к этому, безусловно, стремились — так что некоторые догадки имелись.

— Опасность пойти на поводу у собственных эмоций? — поинтересовался Барти.

— Да, в первую очередь. С одной стороны вы должны будете позволять этим эмоциям охватить вас, чтобы заклинания получались наиболее эффективными, а с другой — вам нужно очень чётко эти эмоции контролировать. Если вы потеряете контроль, то это не значит, что у вас перестанут получаться заклинания, но есть немалая опасность потерять себя как личность. Или, если речь идёт о заклинаниях вроде Финдфайра, волшебник рискует быть задетым собственным заклинанием — равно как и тот, кому не хватает умения эти заклинания контролировать.

Перед тем, как отпустить учеников, Белла дала каждому по книге, описывающей тёмные искусства. Регулус получил труд, написанный аж в восемнадцатом веке, когда эти искусства не были под особенным запретом, а Барти, как знающему немецкий язык, достался дурмштранговский справочник.

В целом, Барти не жалел о принятом решении. О том, что тренироваться он будет на магглах, он догадывался, да и потом всё равно придётся сражаться с противниками. К тому же, это было интересно с точки зрения исследования: а чем, собственно магглы отличаются от магов изнутри? И от тех же сквибов, например. Пока что Барти не мог точно ответить на данный вопрос, но судя по всему многое было впереди. Зато, по крайней мере, он больше сблизился с Регулусом и даже с Беллой — пожалуй, раньше ему не хватало именно брата и сестры, которым можно будет рассказать то, что волнует его, Барти, а не то, что от него хотят услышать, и это было просто замечательно. В их компании можно было расслабиться и вести себя естественно, почти так же, как будто он находится в одиночестве в своей комнате. С Рабастаном и Рудольфом он практически не виделся после знакомства, но и Беллы с Регулусом хватало, чтобы не чувствовать себя одиноким.

На работе, конечно, можно было душевно поговорить с Бриссенденом или даже Ларсеном — но для этого нужно было пить в таких количествах, что решиться на подобный подвиг было практически невозможно. Хотя, составлять компанию, конечно, время от времени приходилось — просто чтобы не выделяться слишком сильно. Да и из развлечений, кроме алкоголя, в этом вечно холодном и мокром месте оставались только книги. Закупленное перед своим прибытием на место кончилось очень быстро, и после первой зарплаты Барти решился на довольно смелый и неожиданный для себя шаг. Часть денег он потратил на неплохой огневиски для начальника (что не было удивительным), ещё на часть купил корм для совы и пару тематических книг в «Флориш и Блоттс» (и это было ожидаемо), а вот большую часть остальных обменял у гоблинов на фунты. Надев что-то, напоминающее маггловскую одежду (Барти, безусловно, понимал, что для типичного жителя Лондона он выглядит немного экстравагантно, но не настолько, чтобы вызывать серьёзные подозрения) и взяв с собой деньги, он пошёл искать самое ценное в маггловском мире место — книжный магазин.