Вавилон

А вот это была уже серьёзная заявка — семейное древо в этом отношении не ошибалось, то есть Барти о таких случаях не слышал вообще. Значит, Регулус был действительно мёртв, но при этом неизвестно, когда точно он погиб и при каких обстоятельствах сие произошло. Было немного странно, но совершенно неожиданно не хотелось делать ничего, описанного в классических романах вроде посыпания головы пеплом, да и отчаяния, в отличие от Беллы, Барти за собой не замечал, и главное, даже не мог сказать, почему — в конце концов, Регулус был, пожалуй, и правда наиболее близким для него человеком, с тех пор как отношения с родителями не заладились. Но почему же тогда сознание реагирует на дурную весть так буднично?

— Так. Белла, надо успокоиться — если мы будем паниковать, то ничего узнать всё равно не сможем, — пора было самому выяснить все известные факты и составить гипотезы того, что могло произойти. — Вы же опрашивали уже кого-то? Что-то же о нём известно: когда в последний раз видели, где и кто, когда древо отобразило его смерть…

— Думаешь, мы никого не опрашивали? Можно сказать, ты последний из тех, кто под рукой, — Беллатрикс взяла себя в руки, и голос теперь звучал без ярко выраженных панических ноток, почти нежно. — Последней его видела тётушка Вальбурга, вчера утром за завтраком, дома, на Гриммо. После этого — никто. Умер он этой ночью, и вот о том, что он делал после завтрака, информации нет никакой.

Как и ожидалось, информация, которой Белла поделилась, не проясняла ничего. Куда-то пропал, умер… и всё. Церемония прощания должна была состояться через три дня, больше говорить было особенно не о чем, а главное, незачем, и оставалось только разойтись. На обратной дороге Барти думал, как так получилось, что он не чувствует ничего, даже отдалённо напоминающего горе и отчаяние от потери друга. Да, он мог назвать себя замкнутым, холодным, отличающимся от других — но совсем бессердечным-то не считал? Собственно, гибель самого близкого друга он никогда раньше не переживал, но если верить книгам, то эмоции должны взыграть ого-го как! Да и по Беллатрикс было видно, что неожиданная смерть кузена по ней ударила. В общем, из ожидаемых к такому случаю ощущений отмечалось только то, что хорошая погода перестала играть какую-либо роль, и Барти было бы всё равно, даже если снова опустился бы туман или пошёл дождь.

— Ну как, хорошо поговорили? — спросил Бриссенден по возвращении. — Когда теперь в следующий раз миловаться?

— Миловаться? — вопрос ввёл Барти в ступор.

— Ну да, хе-хе, — начальство откровенно ржало, — думаешь, я не заметил, как к тебе приковано её внимание?

— А, вы об этом… — Барти пару секунд помолчал. — Но вообще, она не для того приходила. Мне надо будет отлучиться через три дня, отпустите? У меня друг умер.

— Отпущу, конечно. Могу только посочувствовать. Ты, того, — Бриссенден немного замялся, — извини за неуместную… ну ты понял. А как оно вообще произошло?

— Да никто не знает. Был человек — и нет. Впрочем, есть подозрения, что это дело рук Пожирателей, — Барти знал, что начальник не жалует Волдеморта и компанию, а потому просто не мог не подыграть.

— Наверняка, — угрюмо бросил Бриссенден. — Сейчас без этих ни одно тёмное дельце не обходится. Но ты крепись, если что, я тебе всегда могу помочь… ну ты понял.

— И ещё, — продолжил после небольшой паузы начальник, — я, конечно, понимаю, что тебе немного не до того, но нам сегодня обещали гостя. Честно говоря, планировал сбагрить его тебе, но если нужно, могу дать тебе отгул или оставить здесь с бумагами… хотя, всё равно они сейчас закончатся уже.

— Да я готов, — действительно, было как-то всё равно. — Надо же попробовать как-то развеяться, правда? — насчёт необходимости развеяться он лукавил, но роль требовала.

— Тогда у нас ещё около часа, что подготовиться к визиту. Прийти должен не Мерлин весть кто, но прибраться немного не мешало бы, — ещё небольшая пауза. — А, да, и поскольку от его мнения мало чего зависит, то лучше по возможности показать ему, что мы тоже чего-то стоим и на самом деле, делаем ему одолжение, и делаем, заметь, не за бесплатно. Справишься?

— Постараюсь.

Прибраться они успели, а вскоре после открытия камина оттуда вышел небольшого роста человек с чуточку несобранным видом и рассеянным взглядом больших и от этого кажущихся наивными глаз.

— З-здравствуйте. Меня зовут Дамокл Белби, — судя по тому, как неуверенно держался гость, стало понятно, что думает о возможностях служащих он несколько больше, чем эти возможности в самом деле простираются.

— Мечи не нужны, — сразу же ответил ему Барти.

— Простите?

— Мечи, говорю, можете не предлагать. У нас и без того есть, чему понависать, — надо было отвечать резко, нагло, не давая собеседнику опомниться.

— А, вы про это! — гость издал смешок. — Нет, мечи у нас уже больше двух тысяч лет не котируются. Я, собственно, по какому…