Вавилон

Что касается второго сеанса, то ощущения были любопытными: помимо того отвратительного липкого чувства, когда кто-то возится с твоей памятью, само её состояние было довольно странным. Теперь Барти, с одной стороны, всё ещё мог вспомнить про операцию, если не вдаваться в детали и подробности, а с другой — вроде как и не было ничего: он просто пил с начальником и Ларсеном (больше для вида), потом чуть отдохнул и пошёл в семейный дом праздновать Рождество, где его встретила мать. Собственно, только вторую версию и можно было выудить с помощью сыворотки правды или легиллименции, если верить Руквуду. Докопаться до первой мог, наверное, Лорд или кто-то такого же уровня, но только если б он специально потрошил всю память. Вообще, самому Руквуду можно было только посочувствовать: Барти, как главного исполнителя, он обрабатывал последним, и после этого сам уже плохо воспринимал окружающую действительность.

— Что-то папа задерживается, — заметила, посмотрев на часы, показывающие четверть двенадцатого, мать, — а обещал быть к одиннадцати…

— Ну… может ему тоже отчитываться надо так, что не успевает, — ответил, выдавив подобие улыбки, Барти. Стрелка на старинных, позапрошлого ещё, кажется, века часах сдвинулась ещё на минуту, а взгляд упал на уставленный яствами и украшенный свечами праздничный стол, на котором воцарилась, возвысилась над всем остальным прямо по центру традиционная индейка, запечённая по рецепту, бывшему то ли фирменным у миссис Крауч, то ли вообще фамильным. Пожалуй, этот момент был наиболее странным за вечер: он уже точно знал, что отец не вернётся, но надо было вести себя так, словно ничего не случилось и не могло случиться. Наверное, надо было вознести хвалу Мерлину за усталость, иначе он бы точно взволновался от такой ситуации. А так для этого просто не оставалось сил — больше хотелось спать.

Барти так и поступил: вскоре после двенадцати он извинился и отправился спать — тем более, с утра надо было снова возвращаться в Скаллоуэй — оставив мать сидеть и волноваться, ожидая возвращения мужа. Барти был спокоен — несмотря на кашу в голове он знал, что никто не вернётся.

Авроры пришли к ним прямо посреди ночи, сообщив ужасную новость о смерти главы семейства и ещё нескольких высокопоставленных работников Министерства. Их сразу же допросили, попросили предоставить воспоминания о нужным им моментах и просто спрашивали про действия в тот или иной период последних дней. Отдуваться вскоре остались Барти и Винки (домового эльфа, конечно же, тоже не забыли опросить) — мать разрыдалась и вынуждена была принять успокоительное. Сам же Барти принял бодрящее — всё равно этой ночью сна больше быть не могло.

Возможно, надо был остаться с матерью, но это было настолько неудобно, что предпочтительнее оказалось уйти к себе на работу сразу же, как это стало осуществимым — приняли же это скорее как необходимость не замыкаться, «отойти» от того, что случилось. В Скаллоуэе на улицах стоял предрассветный туман, густым саваном застеливший грязные улицы и скрывший от взора домишки и хибары. В нём Барти успел пройтись несколько раз туда-сюда, заблудиться среди нескольких домов, но снова«найтись» и продрогнуть едва ли не до костей к тому моменту, когда зашёл к себе в комнату. Рассвет он встречал за заполнением плана на следующий год — всё равно эту работу в итоге должны поручить ему.

Похоронная церемония легла практически полностью на плечи матери и министерских чиновников, а сам он только сказал какую-то речь да присутствовал как на официальной части, так и на неофициальной, в основном проводя время в молчании, от начала и до конца. Весь этот день можно было охарактеризовать как череду сменяющих друг друга лиц и голосов, выражающих соболезнования, произносящих чего-то про покойных, и снова лица, мантии, голоса… Казалось, он окружён и поглощён огромным состоящим из множества человек организмом, эдакой социальной амёбой, смыкающейся вокруг и жаждущей поглотить и переварить его. Пожалуй, единственным, что ему было интересно узнать в тот день, стала основная гипотеза произошедшего.

Аврорат считал, что кто-то из Организации заранее смог узнать место проведения встречи и заготовить там ловушку. И скорее всего, уже в начале встречи последовало внезапное нападение, которому жертвы не успели оказать нормальное сопротивление. И по всей видимости, Лорд лично принимал в этом участие. И так далее. Наверное, единственным верным куском в заключении было то, что тела кто-то обработал «финдфайром» уже после того, как расправился с ними. Барти мог даже рассказать, как это было — впечатления от использования этого заклинания были настолько яркими, что их он мог без особого труда вспомнить. Первобытная, всепоглощающая ярость, стремящаяся разрушить и пожрать всё в пределах досягаемости, неистребимая жажда разрушения… нет, вполне понятно было, почему неопытные волшебники теряли контроль над таким огнём.