Вдвоем до Бетельгейзе

Лавров оглядел себя. На нем была все та же длинная до пят ночная сорочка, в которую он был облачен с утра, когда пришел в сознание. Его собственная одежда находилась, по-видимому, у Люка, который не предложил ничего взамен, очевидно полагая, что у Лаврова еще не скоро хватит сил и возникнет желание разгуливать по звездолету. Что ж, Лаврову это только на руку. Пусть Мегменто остается в заблуждении, что Лавров безвыходно сидит в лазарете.

Махнув рукой на наряд, мол, сойдет, Лавров выглянул за двери.

Коридор был пуст и скудно освещен. Держась стены и нетвердо ступая, Лавров направился в же сторону что и в своем сне. Он искал камбуз, то есть корабельную кухню, лишь смутно представляя в какой части корабля она могла бы находиться. Именно там обычно размещают пищевые холодильники. На поиски у Лаврова ушло больше получаса, но не потому, что коридор был столь же длинен, как в его кошмаре, а потому, что чувствуя головокружение и дрожь в ногах, Лавров передвигался медленно, с остановками. Наконец, он набрел на заветную дверь.

Капельки пота проступили на лбу.

Нажатие кнопки — и дверь съехала в сторону. Лавров вошел внутрь обширного помещения, уставленного огромными холодильниками. Открывать каждый не было нужды: небольшой монитор на двери показывал все содержимое. Лавров обследовал все десять холодильников.

ВСЕ ДЕСЯТЬ ПУСТОВАЛИ!

Лишь в одном оставалось немного консервированного мяса и овощей, но их не хватило бы и одному человеку, чтобы дотянуть до Бетельгейзе.

Тут же всплыли все подозрения и страхи. К тому же этот сон… У Мегменто нет припасов! Но он спасает Лаврова… Нет, не спасает. Он попросту устремляется к потерпевшему бедствие кораблю в надежде поживиться, найти запасы пищи, а обнаруживает только изголодавшегося Лаврова. Что ж, не беда, и этот сгодится в крайности!

Силы совсем оставили Лаврова. В глазах потемнело, в ушах стоял несмолкаемый гул, и Лавров, теряя сознание, сполз по стене на пол.

Первое, что увидел Лавров, очнувшись, было лезвие большого ножа, приставленное к его горлу и лицо Мегменто крупным планом.

В страхе Лавров отпрянул и на локтях поспешно отполз на безопасное расстояние. И ведь это он сам пришел сюда! Идиот! Облегчил Люку задачу. Зачем тащить жертву через весь звездолет, когда она по собственному почину явилась к холодильникам. Вот удача! Только режь, свежуй, расчленяй да укладывай по полкам.

Мегменто заметил страх Лаврова и поспешил успокоить:

— Я взрезал завязки рубахи, чтобы облегчить дыхание, только и всего, — спокойно сообщил он, пряча нож в ножны, прикрепленные к сапогу.

Лавров ему не поверил. Он сгреб в пятерню рубаху на груди и понял, что шнурки действительно разрезаны.

— Как вы здесь оказались, Денис?

— Я… Я… заблудился.

— Решили прогуляться? Давайте я помогу вам встать и дойти до лазарета. Вам еще дурно?

— Нет. Не надо. Я сам. Со мной… со мной уже все в порядке. Минутная слабость.

И правда, Лавров самостоятельно встал на ноги, не позволяя Мегменто себя поддерживать, и опираясь на стену, добрел до лазарета, ощущая по дороге неприятный холодок между лопаток, точно ожидал, что Мегменто, следовавший позади, вот-вот вгонит ему в спину нож.

Все последующие ночи Лавров превратил в бдения, остерегаясь неотвратимого, как он считал, визита Мегменто. Так или иначе, рано или поздно, Мегменто все равно попытается его зарезать. И хотя Мегменто трижды в сутки строго по расписанию кормил Лаврова отменными завтраками, обедами и ужинами, Лавров крепко вбил себе в голову, что запасов у Мегменто едва хватит на половину пути, и, стало быть, он, Лавров, чем не лакомый кусочек на вторую половину?

От этих бдений у Лаврова начались галлюцинации. Мозг человека не в силах долгое время обходиться без сна, и когда подобное состояние длится достаточно долго, возникает явление известное как «сон наяву». Вы вроде бы бодрствуете, в здравом рассудке общаетесь с окружающими, но спящая, или лучше сказать заторможенная часть сознания навевает видения, которые никто, помимо вас, не замечает. Удивительным образом эти видения вплетаются в реальность, и вы уже теряетесь определить, где проходит граница между ними.

Так было и с Лавровым. За прошедшую неделю он в значительной мере окреп, так что обследование звездолета уже не было сопряжено с теми трудностями, что поход к кладовой. Получив верхнюю одежду, он шатался по кораблю из отсека в отсек и Мегменто ему не препятствовал. За некоторыми дверьми ему иногда чудились то музыка, то таинственные разговоры, то приглушенные всхлипывания, но всякий раз, открывая дверь, он находил помещение пустым. Он даже обшаривал его, заглядывал, где под койки, где под столы, за шкафы и тумбы — никого.

Были, правда, на звездолете несколько отсеков, вход в которые Лаврову возбранялся. На прямой вопрос Лаврова Мегменто уклончиво ответил: «Специальные лаборатории». Ничего больше вытянуть из него не удалось: коммерческая тайна компании, на которую Люк работал.