Итак, приглашение внутрь «Третьего Тоннеля Времени: 1879 год» состоялась. Время идет вспять и это из 1997 года.
78 мин, 29 сек 3077
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Неужто? И дед был… не мужчина как бы? С отцом… в постели якшался!
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Все у них теперь по кругу… пошло. Порода у них такая. Дед с отцом, а отец… спит с сыном. Сама знаешь, не нашего это ума… дело. Церковь… разрешает, помнишь, что… старец Зосима сказал? Разве не так было у Давида с Джонатаном… Ну, как Алеша, давеча, пересказывал? Ну, знаешь?
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Помню, запамятовала, было… то. Да было то с ними… святыми Давидом и Джонатаном! Бог ты мой, чего только не было в Старом Завете разрешено.
Поспешно крестится. Смотрит в сторону. Повторяет движения за мужем: жест в жест.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Понимаешь, Марфа Игнатьевна! Он постоянно играет барчонка или чистюлю. Право у него есть? Думает, что есть! Все это от его полюбовника. Он готов на любую услугу для отца. Хочет пиканта от сладострастника Карамазова. Спит он с ним с отрочества! Отсюда его особость в доме нашем.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Больно услужливый он. Лучше любой девки. Никому не откажет.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Весь он из необъятного самолюбия… оскорбленного.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Оскопленного.
Смотрит не понимающе на мужа.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Да, хоть и так! Права вы баба Марфа. В точку попала баба! Ха-ха. Эх-эх.
Кашляет сквозь дрему.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Так и спит с отцом по ночам вместе…
Ворочается, взгромоздившись на высокую перину.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Не это беспокоит меня, жена. Отец выставляет сына в сутенеры. Не для него эта профессия. Знамо, дело! Неспособен он к ней, городской уличной профессии. Паша наш больно честен. Ни одной лишней копейки не прилипнет к его рукам. Щепетилен и благороден, наш сынок Паша!
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Нет, не хочет он быть «сухинером»! Встанет он между отцом и девкой его Грушенькой.
Спросонок говорит с хрипотцой.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Любовница девка клином встала между его отцом и ним. За Грушу, Аграфену Александровну, не может он биться. Паша боится за свою жизнь. Хочет сберечь наследство.
Подходит к иконе. Уменьшает горение фитиля в лампадке.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Несчастье будет, если сына разлюбит отец. Сын зачахнет от ревности. А то, что отец охотится за девкой Грушей, тоже оскорбляет его многолетнюю любовь к отцу. Ведь ради него и живет сын здесь. Давно бы сбег до Санкт-Петербургу. С его поварским дипломом всегда работа ждет. В любом ресторане на Невском работать могет. Знамо, такого мастера не отпустят из столицы в нашу дыру и темную провинцию.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. А что, если Паша стравит в войну Дмитрия и отца? Ведь здесь не бывать миру. Два паука обязательно закусают друг друга до смерти.
Ворочается на перине. Не может уснуть.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. А, Пашка, он умен. Он не встает на середине дела. Ох, как умен! Жаль, что хотел он полюбить Ивана… да ничего из этого не вышло. Иван… только мужчина. Хотя, Бог его знает! Двадцать семь лет, ужо, ему, а весь в книгах. Ни к женщинам, ни к деткам нет никакой тяги! Бог его знает, может и он в отца пошел с дедом. Не зря к нему Павел тянется! Чувствует… родное тело. Не мужское тело!? Мнится мне, что стравит Павел всех… и совершит отцеубийство. А значит… брата в тюрьму спровадить может. Тут и Аграфене… месть наступит. Останется она без свадьбы. А, главное, не женится на ней изменник — его бывший полюбовник, Федор Павлович.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. А, как же с наследником Иваном? Да, любит его Пашка! А значит, ясное дело, отправит брата от греха подальше… в соседнюю деревню с оказией. Чувствую я, что так и будет. Павел, бережет тех, кто ему не мешает. Он любимого сбережет и оградит. Он никого не подставит. Это у него от святой Лизаветы, юродивой матери. Паша дом не разрушит. Он свое бережет. Здесь мать его родила. Помнишь, как юродивая Лизавета через забор высоченный перескочила… на сносях.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Светлая у тебя голова, баба Марфа. А, что будет с другим братом наследником. Хотя, чего о нем думать, Алексее? Да, не надо ему ничего. Он в монастырь рядится. Хочет забыть о мире, деньгах и всех покинуть. Ясно, что если отец умрет, то не он наследник. А тут, Павел Федорович все и возьмет. Ясное дело! Брат в тюрьме, другой в монастыре, другой при смерти… Если отец умрет, то один наследник… Павел. Он в этом доме родился. И отчество у него Карамазова, что записано в церковных книгах. Здесь мать его умерла. Здесь он работал… до смерти отца. Чувствую, что для него все деньги, весь дом и весь питейный навар со всего города в руки придет. Только бы отец умер. «Только бы не успел сыграть свадьбы с женщиной… Грушенькой»… — вот о чем Павел думает.
Слышно сопение. Старики уснули. Вокруг происходят мистические вещи. Фитиль в лампаде ярко вспыхивает. Сильное потрескивание. У зрителей в зале болят глаза от ослепительной вспышки. Фитиль взрывается. Искры рассыпаются, как «бенгальские огни». Спящие ничего не слышат. Глаз не открывают. С кровати никто не встает. Тишина.
Действие пятое
Картина первая
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Все у них теперь по кругу… пошло. Порода у них такая. Дед с отцом, а отец… спит с сыном. Сама знаешь, не нашего это ума… дело. Церковь… разрешает, помнишь, что… старец Зосима сказал? Разве не так было у Давида с Джонатаном… Ну, как Алеша, давеча, пересказывал? Ну, знаешь?
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Помню, запамятовала, было… то. Да было то с ними… святыми Давидом и Джонатаном! Бог ты мой, чего только не было в Старом Завете разрешено.
Поспешно крестится. Смотрит в сторону. Повторяет движения за мужем: жест в жест.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Понимаешь, Марфа Игнатьевна! Он постоянно играет барчонка или чистюлю. Право у него есть? Думает, что есть! Все это от его полюбовника. Он готов на любую услугу для отца. Хочет пиканта от сладострастника Карамазова. Спит он с ним с отрочества! Отсюда его особость в доме нашем.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Больно услужливый он. Лучше любой девки. Никому не откажет.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Весь он из необъятного самолюбия… оскорбленного.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Оскопленного.
Смотрит не понимающе на мужа.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Да, хоть и так! Права вы баба Марфа. В точку попала баба! Ха-ха. Эх-эх.
Кашляет сквозь дрему.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Так и спит с отцом по ночам вместе…
Ворочается, взгромоздившись на высокую перину.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Не это беспокоит меня, жена. Отец выставляет сына в сутенеры. Не для него эта профессия. Знамо, дело! Неспособен он к ней, городской уличной профессии. Паша наш больно честен. Ни одной лишней копейки не прилипнет к его рукам. Щепетилен и благороден, наш сынок Паша!
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. Нет, не хочет он быть «сухинером»! Встанет он между отцом и девкой его Грушенькой.
Спросонок говорит с хрипотцой.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Любовница девка клином встала между его отцом и ним. За Грушу, Аграфену Александровну, не может он биться. Паша боится за свою жизнь. Хочет сберечь наследство.
Подходит к иконе. Уменьшает горение фитиля в лампадке.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Несчастье будет, если сына разлюбит отец. Сын зачахнет от ревности. А то, что отец охотится за девкой Грушей, тоже оскорбляет его многолетнюю любовь к отцу. Ведь ради него и живет сын здесь. Давно бы сбег до Санкт-Петербургу. С его поварским дипломом всегда работа ждет. В любом ресторане на Невском работать могет. Знамо, такого мастера не отпустят из столицы в нашу дыру и темную провинцию.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. А что, если Паша стравит в войну Дмитрия и отца? Ведь здесь не бывать миру. Два паука обязательно закусают друг друга до смерти.
Ворочается на перине. Не может уснуть.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. А, Пашка, он умен. Он не встает на середине дела. Ох, как умен! Жаль, что хотел он полюбить Ивана… да ничего из этого не вышло. Иван… только мужчина. Хотя, Бог его знает! Двадцать семь лет, ужо, ему, а весь в книгах. Ни к женщинам, ни к деткам нет никакой тяги! Бог его знает, может и он в отца пошел с дедом. Не зря к нему Павел тянется! Чувствует… родное тело. Не мужское тело!? Мнится мне, что стравит Павел всех… и совершит отцеубийство. А значит… брата в тюрьму спровадить может. Тут и Аграфене… месть наступит. Останется она без свадьбы. А, главное, не женится на ней изменник — его бывший полюбовник, Федор Павлович.
МАРФА ИГНАТЬЕВНА КУТУЗОВА. А, как же с наследником Иваном? Да, любит его Пашка! А значит, ясное дело, отправит брата от греха подальше… в соседнюю деревню с оказией. Чувствую я, что так и будет. Павел, бережет тех, кто ему не мешает. Он любимого сбережет и оградит. Он никого не подставит. Это у него от святой Лизаветы, юродивой матери. Паша дом не разрушит. Он свое бережет. Здесь мать его родила. Помнишь, как юродивая Лизавета через забор высоченный перескочила… на сносях.
ГРИГОРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КУТУЗОВ. Светлая у тебя голова, баба Марфа. А, что будет с другим братом наследником. Хотя, чего о нем думать, Алексее? Да, не надо ему ничего. Он в монастырь рядится. Хочет забыть о мире, деньгах и всех покинуть. Ясно, что если отец умрет, то не он наследник. А тут, Павел Федорович все и возьмет. Ясное дело! Брат в тюрьме, другой в монастыре, другой при смерти… Если отец умрет, то один наследник… Павел. Он в этом доме родился. И отчество у него Карамазова, что записано в церковных книгах. Здесь мать его умерла. Здесь он работал… до смерти отца. Чувствую, что для него все деньги, весь дом и весь питейный навар со всего города в руки придет. Только бы отец умер. «Только бы не успел сыграть свадьбы с женщиной… Грушенькой»… — вот о чем Павел думает.
Слышно сопение. Старики уснули. Вокруг происходят мистические вещи. Фитиль в лампаде ярко вспыхивает. Сильное потрескивание. У зрителей в зале болят глаза от ослепительной вспышки. Фитиль взрывается. Искры рассыпаются, как «бенгальские огни». Спящие ничего не слышат. Глаз не открывают. С кровати никто не встает. Тишина.
Действие пятое
Картина первая
Страница 17 из 22
