Вендиго

В восемь часов утра Симпсон отправился в путь. Сразу стало очевидным различие между человеком испуганным и человеком разумным: только младенец мог не заметить рядом с человеческими следами явственные следы животного. Конечно же! Дефо увидел крупного зверя, наверное, лося, и охотничий инстинкт погнал следопыта за добычей! Впрочем, как он мог побежать без ружья? И чего он тогда боялся ночью? Кто кричал? Воспоминание о крике остудило боевой дух молодого человека. Его снова охватило ощущение собственной незначительности и бесполезности усилий. След животного при более внимательном рассмотрении выглядел странным, не похожим на след лося. Ему вспомнились прежде охотничьи уроки, когда Дефо описал ему форму копыта и самца и самки! Это совсем не то! Это какой-то овальный, большой и гораздо более глубокий! Может, это медведь? Нет. Вроде нет. А других зверей богослов не знал. Похоронное настроение усилилось, пропало всякое желание идти дальше. Остановившись в нерешительности, молодой человек нагнулся, и его чуть не вырвало: от следов исходил тот самый запах. Память, вырвавшись из-под власти рассудка, стала демонстрировать все страшное, что он за вчерашние сутки видел и слышал. Даже то, что скользнуло по поверхности сознания, теперь предстало во всей красе: Тень, маячившая у входа в палатку, трясущийся от страха Дефо, отодвигающийся от этой Тени, и этот проклятый запах, доносившийся с озера и прервавший пение проводника. Оглушенный видениями, Симпсон застыл посреди безмолвного, безлюдного леса, чувствуя, как все деревья насмешливо поворачиваются и смотрят на него: не струсит ли он?

Стиснув зубы, он противостоял страхам. Яростно, как врагов, рубил деревья, засекая на них отметины для обратного пути. Громко, как заклинание, повторял каждые несколько секунд имя попавшего в беду товарища. Вскоре он достиг автоматизма, механически повторяя взмахи и крики, не обращая внимания на то, что делает… отгоняя мысль о том, что по шуму его может отыскать Зверь… что, может быть, он идет навстречу гибели.

Хотя снегу выпало мало, трезвый взгляд без труда отыскивал следы бедного Дефо. Проводник бежал по безукоризненной прямой, изредка огибая встречавшиеся на дороге деревья. Но через несколько миль расстояния. между двумя последовательными отпечатками стали сильно увеличиваться, затрудняя поиски. Было похоже, что проводник стал передвигаться прыжками, преодолевая расстояния, и не снившиеся обычному человеку. В довершение следы Зверя попадались теперь только рядом со следами проводника! Как будто неведомая тварь несла Человека, из последних сил взмахивая крыльями в безуспешных попытках оторваться от земли со слишком тяжелым грузом. Боже мой, Дефо, что случилось с тобой?

Что мог поделать в такой ситуации скромный провинциал, привыкший к тихой, спокойной жизни в глухом городишке в самой середине Европы, склонный к абстрактным размышлениям о Святом Духе, полагавшийся больше на Божий промысел, чем на здравый смысл и смекалку? Только молиться! А когда к тому же вдруг обнаружилось, что с расстоянием меняется не только длина шага, но и — очертания и окраска следов, Симпсон позабыл все псалмы и едва верил своим глазам. Может быть, так странно подтаивает снег? Но нет, ясно видны параллельные тропки следов, сначала разных, потом одинаковых. Одинаковых? Боже! Волосы на затылке Симпсона зашевелились, как будто кто-то взъерошил их холодными пальцами! Путь и зверя и человека резко обрывался! Вот они, две пары последних овальных ямок, глубоких, отпечатавшихся уже не на снегу, а на земле. А дальше, на сотни ярдов, все чисто, как на бумаге! Здесь нет подлеска, деревья редкие, мышке спрятаться негде. Сколько ни стой, сколько ни озирайся — Дефо и загадочный зверь исчезли, как сквозь землю провалились. Уж не провалились ли они, и в самом деле, в преисподнюю? Не дьявол ли вышел из ада за очередной жертвой?

Как будто отвечая на эту мысль, тишину прорезал жуткий вопль. Ружье выпало из рук Симпсона, все существо его обратилось в слух. Затаив дыхание, он вслушивался в далекое эхо. Кричал Дефо.

— О-о-о! Я упаду-у-у! Ж-же-ет! Но-о-ги-и!