Виварий

— Что это?! — заскулила Трелла. Профессор приостановился, присматриваясь и прислушиваясь ко всему вокруг. Может быть, люди почувствовали что-то, чего он сам не мог учуять сквозь скафандр?

Трелла забилась, замахала руками, будто от кого-то отбиваясь. Ору привстал на цыпочки и медленно покачивался из стороны в сторону — плавно-плавно, как будто под водой. Теперь и Урро почувствовал какое-то странное ощущение — что-то вроде озноба. Фонарь мигнул и потух, и тьма воцарилась в коридоре. А точнее, он не просто потух — скорее, профессор перестал видеть. Рар не так уж плохо видят ночью — и он, по идее, должен был различать какие-нибудь очертания. Но темнота была плотная и холодная, такая плотная, что казалось, что ее можно пощупать. Урро испуганно заморгал глазами — он еще ни разу в жизни не был в полном мраке. Профессор замер, чувствуя, как мрачный холод сковывает его тело ледяными цепями. Он хотел шевельнуться, чтобы прогнать наваждение — но мышцы не слушались. Он не мог действовать — он только чувствовал. Чувствовал, как какие-то ледяные паутинки ползают в его теле. Как будто какие-то корешки пронизывают его, врастая в сосуды. На родине племени Рар был такой паразит, живший на морских животных: он протыкал панцирь жертвы хоботком, из которого вырастали корни, прорастающие во все члены животного. И этими корнями паразит сосал из жертвы соки. И Урро почувствовал себя таким животным. Кто-то невидимый и страшный высасывал его силы. Профессор хотел рвануться и избавиться от этих корней, но он не мог и шевельнуть пальцем. Будто его залили в бетон. Только вместо бетона — тьма. Отчаяние, граничащее с паникой, охватило еще недавно солидного рар. Он снова рванулся изо всех сил, и тьма поддалась, и зазвенела, ломаясь. Обломки тьмы полетели куда-то вниз, в бездну, и вслед за ними полетел Урро.

Ору же непонятно как очутился в странной комнате. Клочья белесого тумана плавали вокруг него. Пол был скользким и податливым. Стен Ору почти не видел — они терялись в тумане и сумраке. Он внимательно всмотрелся в ползающий туман: он принимал странные и зловещие формы. Ему было страшно. Страшно, как никогда в жизни. Туман сгустился и превратился в молочную дымку. Чьи-то злые взгляды буравили спину. Парень оглянулся, но увидел только далекую неразборчивую стену. Он сделал шаг — непонятно, куда и зачем, — и внезапно задел лицом отвратительное щупальце, свисавшее с потолка. Ору вздрогнул от омерзения — и вместе с ним вздрогнул скользкий пол. Будто это было чье-то гигантское сердце. Студента передернуло от внезапной догадки: эта комната была живая! И, словно в подтверждение тому, стены всколыхнулись. Теперь взгляды уже не вперялись в спину — взгляд смотрел на Ору отовсюду. О, как бы он снова хотел оказаться среди тех похитителей со слюноприемниками! Они уже казались ему знакомыми и даже симпатичными. Как зачарованный, Ору смотрел на пульсацию стен. За спиной всколыхнулся воздух, будто от чьего-то движения. Но Ору было не до того. Пульсация гипнотизировала его. «Ну, так какая артерия направляется к верхушке сердца?» — вспомнился ему урок анатомии, на который он пришел без перчаток, и голой рукой держал сердце, полное формалина.

А колышущиеся стены превратились в поверхность какой-то вязкой жидкости. По жидкости плавали радужные разводы, как по бензину. Ору уже сидел на какой-то полочке, и смотрел вниз, на эту радужную поверхность. Почему-то в его зубах была сигарета, дымок которой тонкой струйкой поднимался куда-то вверх, во мрак. Он видел свое отражение в «воде», колышущееся и искаженное. Оно ухмылялось, смеялось над настоящим Ору. Жидкость была зеленоватой — и кожа второго Ору казалась отвратительно-зеленой. «Ты — это я. Я — настоящий. А ты — нет. Ты — так себе, имитация. Ведь это я всю жизнь управлял тобой из зеркала. Но у тебя есть тело, а у меня — нет. И я хочу исправить недостаток! Отдашь мне свое тело?» — сказало искаженное отражение.«Иди ты»… — огрызнулся Ору, бросая в него сигаретой. Сигарета прочертила в воздухе огненную дугу, и упала в зеленую жидкость. По лицу злого двойника пошли круги. Тот ощерился и превратился в жабоподобное чудище, открывающее зубастую пасть. «Пеняй на себя! Мы наводним твое тело, и выедим из него душу!» Комок слизи упал Ору на голову. Он хотел было стряхнуть его, но только размазал по голове. Слизь полилась на него ленивой струйкой, заливаясь за пазуху, покрывая кожу холодной, осклизлой пленкой.