Виварий

— Бежим! — крикнул Урро, подхватывая с пола гибкое тело. «Странно — почему на моем месте не возникло пролома?» — думал он на бегу. Свет фонаря хлестал по стенам. Пыхтящий Ору едва поспевал за ученым. Они не видели, как пространство между двумя проломами потрескалось и провалилось в небытие… Вместо двух дыр образовалась одна, перегораживающая весь коридор. Они бежали — но куда? Урро не смог придумать ничего, кроме обсерватории. Он направился туда почти несознательно.

Коридоры, повороты, зияющие пасти распахнутых дверей, светильники под ногами, несколько трупов, какие-то разбросанные дребезжащие предметы. «Я будто впервые здесь! Все вверх тормашками! Я не узнаю этих мест!» — Урро был близок к отчаянию.

После минуты бега ученый все-таки нашел коридор, в конце которого сиял маячок, озаряя перевернутую дверь обсерватории. Подле двери моргал беспокойный огонек переговорного устройства. Урро остановился и вздохнул. Прибежали, и что? Может быть, и в обсерватории все захвачены тем же наваждением?

Внезапно стена с дверью в обсерваторию странным образом покосилась и упала, как фанерный щит. За ней обнаружилась знакомая черная пустота… По коридору полезли, змеясь, три широкие трещины. Урро замер с Треллой на руках. Ору стоял, облокотившись о стену, и тяжело дышал. Его взгляд был пуст и безучастен. А рар смотрел на эту картину с ужасом и отчаянием. Ему не хотелось верить своим глазам. Трещины опередили их…

— Надо выбираться из корабля. Эти коридоры — настоящая мышеловка для нас, — пробормотал Урро. — Вылезем через машинное отделение — там, где корабль разломился… Оно на верхней палубе… То есть, теперь в самом низу… Через машинное сможем спуститься на землю…

И снова мелькание коридоров и поворотов, лестниц и пандусов. Только теперь их перемежали винтовые лестницы, а над головами висели толстые связки проводов. Разнокалиберные трубы, похожие на удавов, будто сплетались в смертельной борьбе. Зловеще тлели красные глазки консолей, таящихся в мрачных нишах. А затем все сменилось залом, полным установок, похожих на металлические грибы. Машины были мертвы и немы. Темное машинное отделение казалось склепом для механических мертвецов. Урро повел людей через этот лес стальных стволов, огибая массивные пульты и заборы из проволочной сетки.

— Вот он, разлом… Как же нас угораздило так развалиться?

В двух шагах перед ними пол обрывался. В двух метрах под этим обрывом темнела земля пустыря. Впереди же открывался необозримый простор под ночным небом. Вдали виднелась вторая половина «Рруута» — в нескольких вспоротых секциях еще горели лампы. Никаких признаков пространственных трещин не было видно. Только зигзаг Аномалии по-прежнему светился в небе. Эта картина, как в раму, была заключена в прямоугольник разрезанного машинного отделения.

— Как ножом, — сказал Ору, оглядывая ровные края разлома.

— Сверхпрочный сплав, — ответил Урро. — Не представляю, что могло так легко его разрезать.

Он подошел к обрыву, покрепче прижал к себе Треллу и ловко спрыгнул вниз. Следом за ученым слез Ору.

— Глядите-ка! — с благоговейным ужасом прошептала Трелла, указывая куда-то назад. Ору и Урро оглянулись. Над половиной «Рруута», из которой они только что выбрались, стоял какой-то слабо мерцающий торнадо. Сильные эманации страха исходили от этого вихря. Наверное, это и был чистый страх, сконцентрированный до состояния тумана. (На деле это было не что иное, как каузотрон, управляемый Метазоэ)

Вместе с вращением вихря тонко позванивала сломанная турбина, лежащая поодаль. Люди смотрели на вихрь с восхищением и страхом, а Урро задумался. Он подумал немного, склонив голову.

— Псионика… — внезапно шепнул он. — Вот оно что! — и обернулся к городу. — Посмотрите-ка лучше на город! — воскликнул ученый. В городе вроде бы не было ничего необычного. Но что-то неуловимое вселяло недоумение.

— Окна! — воскликнул Ору. — Горят все окна!

И действительно — свет горел в каждом окне, почти без исключения. Такого не бывает даже по выходным. Даже в Мегаполисе, населенном ночными людьми. Обычно горит лишь часть окон — в детстве Ору любил искать буквы и цифры среди фигур, образованных светлыми квадратами. А сейчас…

— Что же там творится?! — ужаснулся Ору.

— Если я правильно думаю, этот смерч — какое-то неизученное псионное явление. Он внушает нам страх. Похоже, что от него всплывают самые страшные мысли и воспоминания.

— Да! — ответила Трелла, содрогнувшись.