Виварий

— Как бы это объяснить… Наши ученые предполагают, что реальные события как-то зависят от наших субъективных… ну, то есть мысленных процессов. Вы же знаете о таком явлении — «де жа вю»? Похоже, эта штуковина с помощью страхов управляет нашими мыслями и чувствами, усиливая их до предела, чтобы влиять на этот мир. Наши страхи стали отчасти реальными — у парня легкие были наполнены настоящей водой, а меня облепил настоящий иней. И я предполагаю, что кто-то управляет этим вихрем, и явно не для того, чтобы просто пугать нас… Мы освободились от власти вихря, и наделали при этом проломов в пространстве… Здесь замешаны явления, о которых не подозревает ни наша наука, ни, тем более, ваша. Наверное, хозяин смерча как-то изменяет наше пространство и время. С помощью нас. И наверное, он делает это не впервые — эта вселенная очень и очень странная. Сейчас происходит что-то невообразимое. Я не представляю, что произойдет с миром минуту спустя. Мы можем лишь молиться о том, чтобы не выпасть из пространства…

Внезапно из машинного отделения бесшумно, как змея из норы, выползла широкая трещина. Ее края осыпались, и трещина на глазах расширялась, поглощая пространство.

— Проклятье! — выругался Урро. — Уходим отсюда!

Впереди лежала вторая половина судна, уткнувшаяся в землю. Урро вгляделся в нее получше, и обнаружил, что разлом обнажил отсек, где хранились экскурсионные шлюпки.

— Замечательно! Только бы они были заправлены… На них уже так давно не летали!

Перебежка по пустырю показалась целой вечностью. Беглецы уже порядочно устали, и то и дело спотыкались о камни. Казалось, что трещина тянет их к себе, замедляя бег.

Но они все же добежали до шлюпок, похожих скорее на «Спейс Шаттл». Подойдя к ближайшей шлюпке, Урро поставил Треллу на землю, дрожащими руками открыл люк и забрался внутрь. Руки и ноги едва слушались его — привычная рарская ловкость изменила ему, усталому и напуганному. Не было даже сил подняться во весь рост. Не включая света, ученый ощупью вполз в пилотскую кабину, и уселся в кресло пилота. Щелчок — и яркий свет полился из иллюминаторов шлюпки. Мигом позже Урро был готов смеяться от радости — реактор шлюпки был полностью заряжен. Ору и Трелла с трудом залезли в люк, и в изнеможении упали в ближайшие кресла.

— Пристегните ремни, — ликующе молвил Урро, устраиваясь поудобнее в пилотском кресле. Люк захлопнулся. «Конечно, надежды мало. Если бы эта лоханка могла дотянуть до Аномалии, чтобы сквозь нее покинуть этот рушащийся мир… Но мы все равно не выдержали бы выхода в Аномалию — нужны специальные скафандры, анабиоз… Мы можем только улетать от трещин — и это все же лучше, чем ничего» — думал он.

Метазоэ с огорчением обнаружил, что три ортостатических существа вырвались из под контроля каузотрона. Такого никогда ранее не случалось. Но если бы он начал ловить троих убежавших, он упустил бы многих других существ. Но трое — ничто по сравнению со многими сотнями, которые по-прежнему содрогались в псионных полях, калеча себя и окружающий ортостатис. Забавное это было зрелище! — по крайней мере, для Метазоэ.

Внезапно частая дрожь пробежала по стенкам вентрикула, в котором находился Метазоэ. «О нет, надо поскорее заканчивать! Эх, если бы не эти Офионы! Я бы уже давно успел все сделать!» — заметался он. Дрожь повторилась. Метазоэ вздрогнул от страха и начал осторожно вытаскивать каузотрон из ортостатиса.

— Недостойный отпрыск! — загудели стенки вентрикула, содрогаясь. Это пробудился Тот, кто порождает и наставляет. По сути, вентрикул вместе с Метазоэ был частью Его тела. Метазоэ сжался в ужасе. Сапрофаги посыпались с его отростков. — В который раз ты вместо того, чтобы учить технику руководства, занимаешься разной чушью! Сколько раз я говорил тебе, что приличные метабионты не подбирают разную дрянь с низких миров! Сейчас же выброси этот мусор, которым ты ковыряешься в ортостатисе! Я долго прощал тебя, но ты окончательно сел мне на шею. В этот раз ты будешь наказан — заслуженно и справедливо.

Примерно так звучала речь Того, кто порождает, если перевести ее на наш язык. Метазоэ содрогнулся, и, проклиная себя за неосторожность, выдернул каузотрон из ортостатиса. Вины он, однако, не чувствовал. Метазоэ был подл, и не имел ни совести, ни самокритики. Возможно, Тот, кто порождает, был излишне требователен — его отпрыск Метазоэ был еще маловат для такой строгой дисциплины.