— Я имею честь говорить с доктором Звягинцевым? — спросил незнакомец глубоким и звучным голосом. — Да, это я, к вашим услугам.
35 мин, 12 сек 8920
— К чему мне это? Всемирная слава меня не привлекает. Твоя собственная личность исчезает в ореоле «идеала», а низость людская, ничтожная и глупая, пресмыкается перед твоими регалиями.
Звягинцеву показалось, что от всего услышанного у него заходит ум за разум.
— Но всё-таки, я не понимаю, промямлил он, почему именно меня вы пытаетесь сделать своим приемником? — задал вопрос Андрей, всё больше и больше увлекаясь происходящим.
— Всё очень просто, молодой человек, — сказал Сен-Фаль, бесцеремонно складывая ноги на стол и дожёвывая очередное яблоко из вазы, вы напомнили мне меня в таком же возрасте. Я был точь в точь таким же и тоже горел идеалами. Верил в доброго Бога, принесшего себя в жертву за грехи человеческие. Верил до тех пор, пока не понял, что этот самый Бог, как минимум глух и слеп. Хотя, возможно, у Вседержителя всё в порядке и со зрением, и со слухом. В таком случае, он либо не добр, либо не Вседержитель, потому что бессилен, как ребёнок.
«Вы только посмотрите на него, — пронеслось в голове у Звягинцева, — припёрся ко мне домой в неурочный час. Ведёт себя так, как будто он, а не я здесь хозяин, да ещё и критику наводит. Мало того, что обложил всякими ругательствами человечество, это ещё пол беды. Человечество и само себя способно обложить, и весьма преуспело в этом. Вот, к примеру, моя квартирная хозяйка не далее, как сегодня утром… Впрочем, к чему это я? А я к тому, что человечество-то можно ругать без особых последствий, но указывать Всевышнему и этому… рогатому (упаси меня Господи от встречи с ним), с моей точки зрения, это не очень-то разумно. Я не суеверен, скорее атеист, но просто из осторожности не стал бы этого делать».
— Простите, господин Бернштейн или Сен-Фаль (даже не знаю, как к вам и обращаться)… — Обращайтесь, как хотите, за свою жизнь я сменил столько имён, что и сам теперь не знаю: как меня зовут?
— А вот теперь давайте представим, ну чисто гипотетически, что я поверил в весь тот бред, который вы мне тут несёте, и согласился на ваше предложение. Ну, в качестве абсурда давайте это обсудим. И если я похож на вас того, в те далёкие годы вашей первой молодости, то значит лет через 200 — 300, я буду таким же в точности как вы сейчас, и рассуждать буду точно так же? Да никогда в жизни! Клянусь… — Не клянитесь, мальчишка! — перебил его ночной гость, — Вы не исполните ни одной своей клятвы, поверьте моему жизненному опыту. Все мы, и смертные и бессмертные, — рабы Рока. И вы станете не таким, каким хотите быть, а таким, как вам на роду написано, потому что «не во власти идущего давать направление стопам своим». Эта фраза из Библии. А эта книга постарше будет нас с вами. Что же до того, что я хочу сделать вас своим приемником… — Да! К чему вам приемник? Нашли бы себе любого другого умирающего и умирали бы себе на здоровье. Неужели у вас нет детей? Что, прожив почти 500 лет, вы разве не были ни разу женаты?
— Был ли я женат? — глумливо присвистнул незнакомец, — Недалёкий смертный, у меня было жён четыре или пять десятков.
— Ого! И долго вы были с каждой из них?
— Достаточно, чтобы желать друг другу смерти. И если в обычной жизни среднестатистическая жена изменяет мужу от силы-то всего раз 15-20, то представьте себе какой бы перечень супружеских неверностей скопился бы у бессмертной, награди я этим даром хоть одну из них. К счастью, мне не пришло в голову подобной глупости. Встречались, правда, среди моих жён и святоши, но те сами донимали меня своей ревностью. Одни считали, что я колдун, и боялись меня. Другие напротив, надеялись с этого что-то поиметь, другие зарились на моё богатство. Некоторые слишком меня любили, но просто бесили своей глупостью. И в обыденной жизни любая жена может опротиветь своему мужу. Представьте себе, что бы было с вечно живущей супругой. Подобный мутант смог бы измазать дёгтем 1000 медовых бочек и истощить терпение верблюда.
По мере того, как Сен-Фаль говорил, его лицо всё больше приобретало выражение презрения и невыразимой усталости.
— И что, за 500 лет вам так и не встретилось приличной девушки?
— Всего лишь раз, — грустно признался ночной гость, — это было прелестное создание, красивое, словно фея, нежное и трогательное. И что самое удивительное, и редко встречается у женщин, была к тому же ещё и умна.
— И что?
— Она умерла, пока я странствовал. И не успел ей дать жизненную эссенцию. Я был за тысячи километров, когда получил известие о её недомогании, а болезнь развивалась так быстро, что я не смог вернуться во время, хотя загнал до смерти семь лошадей. Властвуя над жизнью и смертью, я сам — всего лишь раб нелепого случая. Ну что ж, такова судьба. И рок не зря распорядился именно таким образом. Она была ангел, а ангелы не живут в этом мире.
— А дети? У вас же есть дети?
Звягинцеву показалось, что от всего услышанного у него заходит ум за разум.
— Но всё-таки, я не понимаю, промямлил он, почему именно меня вы пытаетесь сделать своим приемником? — задал вопрос Андрей, всё больше и больше увлекаясь происходящим.
— Всё очень просто, молодой человек, — сказал Сен-Фаль, бесцеремонно складывая ноги на стол и дожёвывая очередное яблоко из вазы, вы напомнили мне меня в таком же возрасте. Я был точь в точь таким же и тоже горел идеалами. Верил в доброго Бога, принесшего себя в жертву за грехи человеческие. Верил до тех пор, пока не понял, что этот самый Бог, как минимум глух и слеп. Хотя, возможно, у Вседержителя всё в порядке и со зрением, и со слухом. В таком случае, он либо не добр, либо не Вседержитель, потому что бессилен, как ребёнок.
«Вы только посмотрите на него, — пронеслось в голове у Звягинцева, — припёрся ко мне домой в неурочный час. Ведёт себя так, как будто он, а не я здесь хозяин, да ещё и критику наводит. Мало того, что обложил всякими ругательствами человечество, это ещё пол беды. Человечество и само себя способно обложить, и весьма преуспело в этом. Вот, к примеру, моя квартирная хозяйка не далее, как сегодня утром… Впрочем, к чему это я? А я к тому, что человечество-то можно ругать без особых последствий, но указывать Всевышнему и этому… рогатому (упаси меня Господи от встречи с ним), с моей точки зрения, это не очень-то разумно. Я не суеверен, скорее атеист, но просто из осторожности не стал бы этого делать».
— Простите, господин Бернштейн или Сен-Фаль (даже не знаю, как к вам и обращаться)… — Обращайтесь, как хотите, за свою жизнь я сменил столько имён, что и сам теперь не знаю: как меня зовут?
— А вот теперь давайте представим, ну чисто гипотетически, что я поверил в весь тот бред, который вы мне тут несёте, и согласился на ваше предложение. Ну, в качестве абсурда давайте это обсудим. И если я похож на вас того, в те далёкие годы вашей первой молодости, то значит лет через 200 — 300, я буду таким же в точности как вы сейчас, и рассуждать буду точно так же? Да никогда в жизни! Клянусь… — Не клянитесь, мальчишка! — перебил его ночной гость, — Вы не исполните ни одной своей клятвы, поверьте моему жизненному опыту. Все мы, и смертные и бессмертные, — рабы Рока. И вы станете не таким, каким хотите быть, а таким, как вам на роду написано, потому что «не во власти идущего давать направление стопам своим». Эта фраза из Библии. А эта книга постарше будет нас с вами. Что же до того, что я хочу сделать вас своим приемником… — Да! К чему вам приемник? Нашли бы себе любого другого умирающего и умирали бы себе на здоровье. Неужели у вас нет детей? Что, прожив почти 500 лет, вы разве не были ни разу женаты?
— Был ли я женат? — глумливо присвистнул незнакомец, — Недалёкий смертный, у меня было жён четыре или пять десятков.
— Ого! И долго вы были с каждой из них?
— Достаточно, чтобы желать друг другу смерти. И если в обычной жизни среднестатистическая жена изменяет мужу от силы-то всего раз 15-20, то представьте себе какой бы перечень супружеских неверностей скопился бы у бессмертной, награди я этим даром хоть одну из них. К счастью, мне не пришло в голову подобной глупости. Встречались, правда, среди моих жён и святоши, но те сами донимали меня своей ревностью. Одни считали, что я колдун, и боялись меня. Другие напротив, надеялись с этого что-то поиметь, другие зарились на моё богатство. Некоторые слишком меня любили, но просто бесили своей глупостью. И в обыденной жизни любая жена может опротиветь своему мужу. Представьте себе, что бы было с вечно живущей супругой. Подобный мутант смог бы измазать дёгтем 1000 медовых бочек и истощить терпение верблюда.
По мере того, как Сен-Фаль говорил, его лицо всё больше приобретало выражение презрения и невыразимой усталости.
— И что, за 500 лет вам так и не встретилось приличной девушки?
— Всего лишь раз, — грустно признался ночной гость, — это было прелестное создание, красивое, словно фея, нежное и трогательное. И что самое удивительное, и редко встречается у женщин, была к тому же ещё и умна.
— И что?
— Она умерла, пока я странствовал. И не успел ей дать жизненную эссенцию. Я был за тысячи километров, когда получил известие о её недомогании, а болезнь развивалась так быстро, что я не смог вернуться во время, хотя загнал до смерти семь лошадей. Властвуя над жизнью и смертью, я сам — всего лишь раб нелепого случая. Ну что ж, такова судьба. И рок не зря распорядился именно таким образом. Она была ангел, а ангелы не живут в этом мире.
— А дети? У вас же есть дети?
Страница 7 из 10
