Во всём виноваты звёзды

— Нет, он убивает по определённым числам каждый год, это что-то личное, если у него навязчивая идея, он не сможет так просто от неё отказаться, — иногда то, насколько уверено Вальдес говорил о предполагаемых действиях психически нездоровых преступников, даже немного пугало. — Вы выяснили, каким образом он их находит?

— Да, и мы уже установили личность нашей безымянной жертвы. Все они были записаны в журналах под настоящими именами, всех нетрудно было найти в телефонных справочниках, соцсетях и на тематических формах, посвящённых раковым заболеваниям. Никто из них особо не заботился о сокрытии личности.

— Значит, он выбирал тех, кого было проще всего вычислить и узнать, помог ли им амулет.

— Только одна из жертв в открытую заявляла, что ей «помогли звёзды». Остальные либо упоминали это как «и что я только ни пробовал, даже ходил к ворожее», либо вовсе скрывали — видимо, после выздоровления начинали смотреть на своё поведение в более рациональном ключе… Ротгер, откуда ты на самом деле взял амулет? Я видел, ты носил этот шнурок в больнице, но не мог же ты в самом деле думать…

— А я всё гадал, купишься ты на это или нет! — легко рассмеялся Вальдес, вытаскивая шнурок из-под рубашки и разглядывая красную звёздочку. — Нет, это принадлежало моему соседу по палате, я увидел такую у тебя на столе и вспомнил о нём. На моём шнурке висело кое-что другое.

— Что?

— Талисман на удачу, — подмигнул Ротгер.

— Если убийца выбрал жертву давно, он мог уже перестать здесь ошиваться — и тогда он точно не знает, что полиция следит за салоном, — вернулся к прежней теме Аларкон. — Однако если он появлялся в салоне с определённой периодичностью, то скорее всего, он продолжает это делать и до, и после убийств, чтобы не вызывать подозрений.

— Если он ещё здесь, то может что-то заподозрить, но от убийства не откажется — не сможет, — убеждённо заявил Вальдес и, кажется, хотел добавить что-то ещё, но передумал и вместо этого снова подмигнул: — А вам будет удобнее следить, если я буду отвлекать внимание на себя.

— Ну-ну, — хмыкнул Филипп, — ты думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сделать? Больной, излечившийся от рака благодаря чудодейственному вмешательству звёзд, да ещё и охотно кричащий об этом на каждом шагу! Ты использовал все известные нам триггеры преступника. Идеальная приманка. Была бы, если бы у нас не оставалось всего четыре дня до убийства, а ты не назвался чужим именем. Даже если ты каким-то образом взял это имя из журнала — убийца всё равно проверит тебя по сети и поймёт, что это подстава. Фотографии, несовпадение фактов из жизни… Это не сработает, Ротгер, так что будь добр, прекрати путаться под ногами.

— Хорошо, я ничем тебе не помогу, но ведь не так уж и сильно я мешаю, верно? Привлекаю к себе внимание, отвлекаю его от вас… Не вижу никакой проблемы. Мне надо заняться каким-нибудь делом, ты же знаешь, — Вальдес улыбался совершенно честно и невинно.

Аларкону не нравились слова напарника, но в офисе ждали просто тонны информации, которая требовала переработки, и данные десятков людей, которые могли быть убиты в ближайшем будущем. Ротгер, в конце концов, был взрослым человеком и опытным полицейским, а странными методами и нестандартными подходами выделялся всегда. Так что на этой ноте они разошлись каждый по своим неотложным делам.

Ищейки сновали вокруг, как стая шакалов в поисках падали, засовывали свои головы буквально везде, вынюхивали, искали его, искали… И не видели. А он был здесь, прямо перед ними, смотрел на них, разговаривал с ними — и его не замечали. Но они мешали. Они смотрели списки — он сам видел. Наверняка проверяли всех, кого он успел приметить — но он был хитёр. Несколько страниц были ещё в прошлом году надёжно и незаметно удалены из журналов — как раз на такой случай. Тех он оставил на десерт — самые наглые, самые не заслужившие. Время почти наступило, и он забрал бы кого-то из них — если бы не этот. Такой шумный, такой восторженный. Такой самоуверенный. Как будто весь мир крутится вокруг него. Так радовался, что звёзды его наградили. Его не стоило награждать новой жизнью, нет, такие как этот должны сиять в небесах, звёзды ошиблись, они должны были забрать его, должны… Он им покажет.

Это опасная цель, потому что ищейки совсем близко, они его видели, они поймут… Но этот слишком идеален. У этого — больная кровь. Совсем как была у неё. Только этого оставили, а её забрали. Невозможно удержаться. Этот должен засиять. Должен засиять как можно скорее. Пусть засияет сегодня ночью, к полуночи — это будет уже тот самый день, но раньше, чем ожидают ищейки. Они не успеют, ни за что не успеют, а он насладится, наконец, правильным сиянием. И быть может, тогда звёздам будет довольно доказательств. Сегодня ночью.