Во всём виноваты звёзды

Филипп устало вздохнул и закрыл папку. Было уже шесть тридцать вечера, и он остался чуть ли не единственным детективом в Управлении — остальным сегодня предстояла весёлая ночка на крупном задержании, планировали накрыть целую банду. Филипп в деле не участвовал — ему хватало забот с серийным убийцей, так что он воспользовался наступившей в офисе тишиной, чтобы снова просмотреть все материалы. Когда информация обо всех потенциальных жертвах была обработана и разложена по полочкам, в группе риска оказались немногие. За вычетом тех, кто уже успел умереть, так и не дождавшись чудодейственной помощи, кто всё ещё продолжал лечение, кто переехал в другой город и тех, кто попросту указал для записи в журнал ненастоящее имя, оставалось всего семнадцать человек. За каждым из них уже приглядывал оперативник, но не было похоже, чтобы за ними следил кто-то ещё. Полиция могла спугнуть преступника своим расследованием, но Вальдес был прав — маньяк с навязчивой идеей не сможет остановиться из рациональных соображений. Надо было копать дальше, решающий день наступал уже завтра, а зацепок по личности преступника всё ещё не было. Кстати, о Вальдесе… Аларкон снова открыл папку с анкетами тех, кто числился умершим от болезни. Имя, которым назвался в салоне Ротгер — Карлос Медина, — принадлежало, похоже, тому самому соседу по палате, чьим медальоном неугомонный Бешеный продолжал размахивать перед лицами посетителей магического салона последние пару дней. Парень был довольно сильно похож на Вальдеса — кожа, волосы, некоторые черты лица… Неудивительно, что мадам Яшмин его «узнала», с её-то зрением. Но убийца должен был получить и другую информацию, он собирал данные по сети, и в этом плане легенда Вальдеса казалась провальной… На первый взгляд. Филипп задумчиво побарабанил пальцами по папке и пересел за компьютер.

Самой популярной соцсетью в Талиге были «Однокорытники». На имя Карлос Медина сразу нашлось несколько сотен совпадений.

— Так, посмотрим. Дата рождения, город, что там ещё есть у него в анкете? Школа, институт, место работы… Твою мать, Вальдес!

Проклятый Бешеный подменил всё: фотографии, номер телефона, тщательно расписал все места, в которых часто бывает, даже указав точное время, когда его можно там найти… Филипп крутанулся на стуле и уставился на второй стол, пустовавший уже год. Он так старался доказать самому себе, что отлично справляется с работой и без Вальдеса, что совсем забыл, насколько эффективнее они справлялись с этой же работой вдвоём. Подшучивания коллег по поводу отсутствия напарника могли серьёзно задеть, но какое это имело значение? В их команде оба они знали, в чём заключается сильная сторона каждого, и всегда распределяли обязанности, исходя именно из этих соображений. Ругались порой до хрипоты, не понимая друг друга, иногда и специально доводили — но всегда, всегда работали вдвоём, не растрачивая попусту силы на то, чтобы доказывать себе или другим собственную самостоятельность. Глубоко вздохнув, Аларкон поднялся и, решительно отмахнув в сторону папки с анкетами потенциальных жертв, собрал все материалы по посетителям и работникам салона и отправился в информационный отдел перепроверять информацию по всем базам данных. В конце концов, нетрудно полностью сосредоточиться на каком-то одном аспекте дела, если вторую часть работы возьмёт на себя проверенный и надёжный напарник.

Телефон зазвонил поздно вечером, когда Олаф, закончив свою смену, уже надевал куртку, чтобы пойти домой. Он успел просунуть руку только в один рукав и как раз перехватил этой рукой сумку, чтобы одеться до конца, поэтому отвечать на звонок ему было неудобно. Но звонил Вальдес — на него в телефоне Кальдмеера ещё со времён госпитализации стояла отдельная мелодия. Когда терапия давалась Бешеному особенно тяжело, и видимых улучшений какое-то время не было, Ротгер попытался окончательно отгородиться от всех, смеясь одинаково громко, когда чувствовал себя лучше и когда его состояние значительно ухудшалось, так что понять хоть что-нибудь по его внешнему виду стало попросту невозможно. Если только он не падал прямо вам на руки из-за того, что у него слишком сильно кружилась голова для пеших прогулок даже по коридору, но он был слишком упрям, чтобы об этом сказать. Тогда-то Олаф, подгадав момент и воспользовавшись минутной слабостью друга, взял с Вальдеса обещание, что какими бы ни были очередные вести о прогрессе в его лечении, тот сперва позвонит Кальдмееру и сообщит их, а уже после примется делать вид, что вовсе ничего не происходит. Тогда же у Олафа выработалась привычка отвечать на звонки Ротгера в любое время суток и сразу же. Поэтому ещё прежде, чем он успел сделать что-либо осознанно, его руки уже бросили сумку под ноги и потянулись к телефону.

— Да, я слушаю.