Фандом: Отблески Этерны. После долгого курса лечения Вальдесу не терпится приступить к работе, а его напарнику не терпится доказать, что он способен расследовать дела и в одиночку — но гонка за серийным убийцей вряд ли даст им время на выяснение отношений.
57 мин, 49 сек 10319
— Все опознанные были больны раком, все трое вылечились — в разные года, лечились у разных докторов, тут связи нет, но у каждого трупа не хватает именно того органа, который был поражён раковыми клетками — у первого, по всей видимости, щитовидки. Мы отправили запросы во все онкологические центры, возможно, сможем узнать имя второй жертвы. Все остальные во время болезни обращались к какой-то узко специализированной ворожее, последняя жертва считала, что выздоровлением обязана именно ей, адрес уже выясняем; судя по датам прошлогодних убийств, возможно новое убийство шестнадцатого летних молний, то есть уже через семь дней; аналитический отдел составил психологический портрет убийцы, копия прилагается, и… А, это всё, — Филипп протараторил все новые данные по делу так быстро, насколько мог, и теперь пытался отдышаться, стараясь игнорировать хихикающих где-то за спиной Салину и Бреве — им ещё предстояло то же самое, прежде чем Альмейда даст общие ценные указания и распустит сотрудников по домам — отсыпаться после долгого дня.
В датах смущало то, что два года назад убийство произошло только шестнадцатого. Вариантов было слишком много: два года назад в первый день летних молний могло быть ещё одно убийство, которое каким-то образом прохлопали; преступник мог быть «гастролёром», бывающим в их городе проездом в месяце молний; алгоритм выбора времени у маньяка мог оказаться куда сложнее и запутаннее; в конце концов, даты вообще могли ничего не значить — бывали на их памяти совпадения и покруче… Но оставалась довольно высокая вероятность того, что преступник всё-таки убивал по два человека в год — в первый и в шестнадцатый день летних молний. И очень скоро убьёт снова. А у Аларкона были пока только три медицинские карты, извещающие, что их обладатели успешно исцелились от рака, да адрес какой-то шарлатанки, которая их якобы исцелила. Когда они расследовали дела вместе с Вальдесом, то всегда заходили одновременно с двух сторон: Филипп — опираясь на имеющиеся факты и логические выводы, Ротгер — на непроверенные предположения и интуицию. Встречались обычно где-то на середине, успешно объединяя полученные сведения и завершая дело в рекордные сроки. Периодически Вальдес нёсся на своих интуитивных догадках с такой скоростью — и, что важнее, точностью, — что умудрялся вычислить преступника задолго до того, как будут найдены хотя бы малейшие доказательства его виновности. И тогда Бешеный пёр напролом, провоцируя своего подозреваемого, заставляя поверить, что его вот-вот схватят, испугаться и сделать ошибку. А уже после этого у Филиппа оставалась куча времени на то, чтобы собрать остальные доказательства. Сейчас Аларкону в кои-то веки представилась возможность узнать, на что он способен в одиночку — и он не собирался от этой возможности отказываться.
Иногда людей посещает смутное ощущение, что то, что происходит с ними сейчас, уже происходило когда-то раньше — и невозможно понять, было это в реальности, или же во сне. Нечто подобное испытал Олаф, когда по пути на работу проходил мимо памятной частной клиники, а из её ворот прямо на него выскочил Вальдес. Единственное отличие было в том, что в этот раз Ротгер успел вовремя затормозить.
— Здравствуй, Олаф, какая неожиданная встреча!
— Что ты снова там делал? — Кальдмеер остановился и с подозрением осмотрел полицейского с ног до головы. Он прекрасно знал, что Вальдес вовсе не горел желанием снова оказаться в ненавистной больнице и ни за что не сунулся бы туда без веской причины. Прошлую вескую причину Олаф помнил слишком хорошо.
— Заглянул исключительно по делу, — поспешил успокоить друга Ротгер, вынимая из кармана и демонстрируя медальон: красная пятиконечная звёздочка на серебряной цепочке. — Это принадлежало моему соседу по палате. Он… умер незадолго до моей выписки. Родственников у него не было, друзья не навещали, и медсестра любезно разрешила мне взять это на память — они обычно хранят такие вещи на случай, если кто-то объявится. Мы с ним были довольно похожи внешне, оба болели лейкемией… Он часто шутил, что выживет только один из нас, — Вальдес замолчал, раскручивая на пальце цепочку.
— А эта вещь как-то связана с расследованием? — зная, как нелегко даются Ротгеру подобные разговоры, Олаф предпочёл перевести тему в другое русло.
— У одной из жертв была такая же. А скорее всего — были у всех.
— Этот медальон что-то означает?
— Что они все были больны раком. И что у нас есть мотив преступления, — ухмыльнулся Вальдес, прекрасно зная, на какую мысль наталкивает собеседника.
— Если я скажу тебе этого не делать, ты ведь меня всё равно не послушаешь? — Олаф потёр рукой шрам на щеке, борясь с желанием прижать эту руку к лицу да там её и оставить.
— Брось, я делал это много раз, что может пойти не так? — Бешеный беспечно смеялся, но хищный азарт в глазах выдавал его истинный настрой. Так ищейки встают на след и не сходят с него до тех пор, пока не вцепятся своей добыче в горло.
В датах смущало то, что два года назад убийство произошло только шестнадцатого. Вариантов было слишком много: два года назад в первый день летних молний могло быть ещё одно убийство, которое каким-то образом прохлопали; преступник мог быть «гастролёром», бывающим в их городе проездом в месяце молний; алгоритм выбора времени у маньяка мог оказаться куда сложнее и запутаннее; в конце концов, даты вообще могли ничего не значить — бывали на их памяти совпадения и покруче… Но оставалась довольно высокая вероятность того, что преступник всё-таки убивал по два человека в год — в первый и в шестнадцатый день летних молний. И очень скоро убьёт снова. А у Аларкона были пока только три медицинские карты, извещающие, что их обладатели успешно исцелились от рака, да адрес какой-то шарлатанки, которая их якобы исцелила. Когда они расследовали дела вместе с Вальдесом, то всегда заходили одновременно с двух сторон: Филипп — опираясь на имеющиеся факты и логические выводы, Ротгер — на непроверенные предположения и интуицию. Встречались обычно где-то на середине, успешно объединяя полученные сведения и завершая дело в рекордные сроки. Периодически Вальдес нёсся на своих интуитивных догадках с такой скоростью — и, что важнее, точностью, — что умудрялся вычислить преступника задолго до того, как будут найдены хотя бы малейшие доказательства его виновности. И тогда Бешеный пёр напролом, провоцируя своего подозреваемого, заставляя поверить, что его вот-вот схватят, испугаться и сделать ошибку. А уже после этого у Филиппа оставалась куча времени на то, чтобы собрать остальные доказательства. Сейчас Аларкону в кои-то веки представилась возможность узнать, на что он способен в одиночку — и он не собирался от этой возможности отказываться.
Иногда людей посещает смутное ощущение, что то, что происходит с ними сейчас, уже происходило когда-то раньше — и невозможно понять, было это в реальности, или же во сне. Нечто подобное испытал Олаф, когда по пути на работу проходил мимо памятной частной клиники, а из её ворот прямо на него выскочил Вальдес. Единственное отличие было в том, что в этот раз Ротгер успел вовремя затормозить.
— Здравствуй, Олаф, какая неожиданная встреча!
— Что ты снова там делал? — Кальдмеер остановился и с подозрением осмотрел полицейского с ног до головы. Он прекрасно знал, что Вальдес вовсе не горел желанием снова оказаться в ненавистной больнице и ни за что не сунулся бы туда без веской причины. Прошлую вескую причину Олаф помнил слишком хорошо.
— Заглянул исключительно по делу, — поспешил успокоить друга Ротгер, вынимая из кармана и демонстрируя медальон: красная пятиконечная звёздочка на серебряной цепочке. — Это принадлежало моему соседу по палате. Он… умер незадолго до моей выписки. Родственников у него не было, друзья не навещали, и медсестра любезно разрешила мне взять это на память — они обычно хранят такие вещи на случай, если кто-то объявится. Мы с ним были довольно похожи внешне, оба болели лейкемией… Он часто шутил, что выживет только один из нас, — Вальдес замолчал, раскручивая на пальце цепочку.
— А эта вещь как-то связана с расследованием? — зная, как нелегко даются Ротгеру подобные разговоры, Олаф предпочёл перевести тему в другое русло.
— У одной из жертв была такая же. А скорее всего — были у всех.
— Этот медальон что-то означает?
— Что они все были больны раком. И что у нас есть мотив преступления, — ухмыльнулся Вальдес, прекрасно зная, на какую мысль наталкивает собеседника.
— Если я скажу тебе этого не делать, ты ведь меня всё равно не послушаешь? — Олаф потёр рукой шрам на щеке, борясь с желанием прижать эту руку к лицу да там её и оставить.
— Брось, я делал это много раз, что может пойти не так? — Бешеный беспечно смеялся, но хищный азарт в глазах выдавал его истинный настрой. Так ищейки встают на след и не сходят с него до тех пор, пока не вцепятся своей добыче в горло.
Страница 7 из 17
