Бывают сложные уголовные расследования, которые начинаются словно бы исподволь, тривиально, ничем не выдеяясь среди прочих. В каком-то отношении это даже харакетрено для запутанныех расследований — их кажущаяся обыденность сильно мешает с самого начала оценить сложность и продолжительность предстоящей работы. Но иногда ситуация развивается в точности наоборот и уже с самх первых минут следствия все, причастные к нему лица, понимают неординарность преступления и необычность возникшей перед ними задачи.
205 мин, 27 сек 9738
В этой связи особый интерес вызывали трое молодых людей, сидевших в автомашине на парковке перед кампусом, с которыми разговаривала Джоан. Полицейские приложили большие усилия к тому, чтобы отыскать их. Особый упор был сделан на проверку студентов университета, всё-таки, логично предположить, что на парковке перед университетским общежитием могут оказаться именно университетские студенты. От охранника кампуса и случайных свидетелей удалось получить примерные описания внешности молодых людей в автомашине, к которым, по-видимому, и подходила Джоан. Один из трёх, вроде бы, соответствовал описанию некоего Джона Нормана Коллинза, 21-летнего студента-старшекурсника, учившегося в Университете Восточного Мичигана. Это был довольно приметный молодой мужчина — сухопарый, мускулистый, ростом чуть выше 180 см., занимавшийся греблей и игрой в американский футбол, всегда улыбающийся, коротко стриженый шатен.
Когда о Коллинзе стали наводить справки, выяснилось, что его исключили из студенческого союза (т. н. «братства Бэта-Ши») за кражу у студента. Это был интересный момент в его биографии. Но был и другой, куда интереснее — Коллинз жил в доме №619 по Эммет-стрит, буквально напротив того дома, куда держала путь Джоан Шелл в последний вечер своей жизни. Так что можно сказать, что Коллинз был соседом Шелл… а также Мэри Флесцар.
С Джоном поговорили и он произвёл впечатление вполне разумного и адекватного молодого человека. Прежде всего Коллинз заявил, что имеет на 30 июня и 1 июля железное alibi — он уезжал вместе с матерью в Детройт. Собственно, они родом из Детройта, там у них много родни и знакомых, более того, его мать имеет собственный дом на окраине Детройта, а в Ипсиланти они перебрались лет 10 тому назад потому лишь, что здесь живёт последний — четвертый по счёту — муж его матери, Лоретты. Коллинз заверил, что не был знаком с погибшей девушкой, но даже если бы и был, то всё равно не смог бы отвезти её на своей автомашине по той простой причине, что у него нет своей автомашины. Он — байкер, у него в гараже стоят 4 отличных мотоцикла и полицейские могут это легко проверить. Его стихия — это двухколёсные кони, а машины — это повозки для старичья, — примерно так шутил Коллинз на допросе.
В принципе, молодой человек произвёл очень хорошее впечатление, шёл на контакт с детективами, давал на все вопросы исчерпывающие и непротиворечивые ответы, его сообщение о поездке в Детройт было подтверждено матерью и это полностью вывело Коллинза из круга подозреваемых.
Логика расследования толкала детективов вперёд. Джоан Шелл не очень хорошо знали в Энн-Арбор, поскольку росла она в другом месте — в городке Плимут, примерно в 30 км. к северо-востоку от Энн-Арбор. Когда о погибшей стали наводить справки в Плимуте, появились интересные «концы»: выяснилось, что ещё в последнем классе школы девушка подружилась с Дэйлом Шульцем, молодым человеком весьма сомнительных достоинств. Дэйл имел неприятности с законом, постоянно попадая в передряги, вроде, нарушений общественного порядка, мелких хищений, оскорбления общественной нравственности (демонстрация обнажённого зада проезжавшей мимо патрульной машине с полицейским нарядом) и т. п. В общем, подросток это был гиперактивный и не слишком умный. В какой-то момент одному из полицейских, разбиравших его выходки, надоело возиться с придурком и он поставил Шульца перед незамысловатой дилеммой — либо тот отправится служить срочную службу в армию, либо ему придётся сесть на скамью подсудимых. Дэйл почесал во лбе (или где-то там ещё) и понял, что при всём богатстве выбора, армия — это лучшее, что может у него быть в обозримом будущем. В общем, Дэйл Шульц пошёл служить, изучая на практике науку преодоления луж по-пластунски, а Джоан Шелл поступила в университет, уехала из Плимута, обзавелась новыми друзьями и подругами в Энн-Арбор.
Шульц не привлёк бы к себе особого внимания правоохранительных органов, если бы не выяснилось, что как раз накануне исчезновения Джоан он получил кратковременный отпуск. То, что бывший бой-френд решил навестить свою бывшую подружку спустя два года, казалось логичным. Как и то, что самой Джоан такая встреча уже не могла быть интересной — за два года она выросла интеллектуально и психологически, в значительной степени созрела, а вот Дэйл остался самим собой с той лишь только разницей, что в казарме его приучили чистить обувь и коротко стричься. Ну, и ползать по-пластунски по лужам, само собой.
Когда о Коллинзе стали наводить справки, выяснилось, что его исключили из студенческого союза (т. н. «братства Бэта-Ши») за кражу у студента. Это был интересный момент в его биографии. Но был и другой, куда интереснее — Коллинз жил в доме №619 по Эммет-стрит, буквально напротив того дома, куда держала путь Джоан Шелл в последний вечер своей жизни. Так что можно сказать, что Коллинз был соседом Шелл… а также Мэри Флесцар.
С Джоном поговорили и он произвёл впечатление вполне разумного и адекватного молодого человека. Прежде всего Коллинз заявил, что имеет на 30 июня и 1 июля железное alibi — он уезжал вместе с матерью в Детройт. Собственно, они родом из Детройта, там у них много родни и знакомых, более того, его мать имеет собственный дом на окраине Детройта, а в Ипсиланти они перебрались лет 10 тому назад потому лишь, что здесь живёт последний — четвертый по счёту — муж его матери, Лоретты. Коллинз заверил, что не был знаком с погибшей девушкой, но даже если бы и был, то всё равно не смог бы отвезти её на своей автомашине по той простой причине, что у него нет своей автомашины. Он — байкер, у него в гараже стоят 4 отличных мотоцикла и полицейские могут это легко проверить. Его стихия — это двухколёсные кони, а машины — это повозки для старичья, — примерно так шутил Коллинз на допросе.
В принципе, молодой человек произвёл очень хорошее впечатление, шёл на контакт с детективами, давал на все вопросы исчерпывающие и непротиворечивые ответы, его сообщение о поездке в Детройт было подтверждено матерью и это полностью вывело Коллинза из круга подозреваемых.
Логика расследования толкала детективов вперёд. Джоан Шелл не очень хорошо знали в Энн-Арбор, поскольку росла она в другом месте — в городке Плимут, примерно в 30 км. к северо-востоку от Энн-Арбор. Когда о погибшей стали наводить справки в Плимуте, появились интересные «концы»: выяснилось, что ещё в последнем классе школы девушка подружилась с Дэйлом Шульцем, молодым человеком весьма сомнительных достоинств. Дэйл имел неприятности с законом, постоянно попадая в передряги, вроде, нарушений общественного порядка, мелких хищений, оскорбления общественной нравственности (демонстрация обнажённого зада проезжавшей мимо патрульной машине с полицейским нарядом) и т. п. В общем, подросток это был гиперактивный и не слишком умный. В какой-то момент одному из полицейских, разбиравших его выходки, надоело возиться с придурком и он поставил Шульца перед незамысловатой дилеммой — либо тот отправится служить срочную службу в армию, либо ему придётся сесть на скамью подсудимых. Дэйл почесал во лбе (или где-то там ещё) и понял, что при всём богатстве выбора, армия — это лучшее, что может у него быть в обозримом будущем. В общем, Дэйл Шульц пошёл служить, изучая на практике науку преодоления луж по-пластунски, а Джоан Шелл поступила в университет, уехала из Плимута, обзавелась новыми друзьями и подругами в Энн-Арбор.
Шульц не привлёк бы к себе особого внимания правоохранительных органов, если бы не выяснилось, что как раз накануне исчезновения Джоан он получил кратковременный отпуск. То, что бывший бой-френд решил навестить свою бывшую подружку спустя два года, казалось логичным. Как и то, что самой Джоан такая встреча уже не могла быть интересной — за два года она выросла интеллектуально и психологически, в значительной степени созрела, а вот Дэйл остался самим собой с той лишь только разницей, что в казарме его приучили чистить обувь и коротко стричься. Ну, и ползать по-пластунски по лужам, само собой.
Страница 9 из 66
