Волосы

Я начал свой рассказ, Молчанов сел напротив меня и сложил руки на груди. Я рассказал, как снял комнату, как не любил хозяйку квартиры, о её постоянных придирках и глупых претензиях. Немного задел тему наших отношений с Катей, но только в тех местах, где рассказ об двуполых отношениях не переходит в пошлость. По мере того, как реальность убегала из моего повествования, как кипящее молоко из кастрюльки, Молчанов всё пристальнее всматривался в меня, всё уже становились его глаза. Но он ни разу меня не перебил. Не перебил, даже в тот момент, когда я с дрожью в голосе говорил о смерти Любовь Петровны. Тогда я сам начал сомневаться в своих показаниях, а голос то и дело дрожал. Потом последовал рассказ о бегстве из квартиры, о встрече с Тычковым, о новых ужасных смертях и том, как я оказался на улице в идиотском виде, с закованными в наручники руками.

— Мне нужно связаться с Катей… Предупредить её. Теперь я всё рассказал. Вы первый человек, которому я рассказал это. И я не жду того, что сейчас вы вооружитесь бластером и, надев костюм «Охотников за привидениями» побежите вместе со мною убивать злостного волосяного демона. Я не жду, что Вы мне поверите, простите. Но моё состояние подошло к тому, что я уже не знаю, что и думать. Мне никто бы не поверил, но теперь стало как-то легче. Можете упрятать меня в психушку или посадить под арест, до выяснения, но, товарищ капитан…

Я сделал паузу и посмотрел прямо в его глаза.

— Если Вы туда вернётесь, даже захватив целую армию полицейских, то, либо ничего не найдёте, кроме кровавого месива, либо будете убиты… — я замолчал, боясь, что мои слова покажутся больной угрозой.

Молчанов поднял руку в уже знакомом мне жесте. Он означал, что нужно остановиться. Я повиновался.

— Вы же до сих пор живы.

Вопрос снова встал ребром, и на него нужно было как-то отвечать. Это даже не обсуждалось, было аксиомой, и в то же время породило внутри меня массу сомнений, которыми я до этого момента не задавался вовсе.

— Да… даже не знаю… — прошептал я, глядя в пол, — повезло… Вы думаете, что я вру…

Молчание. Потом заговорил капитан.

— Знаете, уважаемый Павел Алексеевич, я думаю, что человек не способен на глупую ложь, если она не оправдывает полностью его поступков. Хотя, наш мозг выкидывает различные фокусы, которые никакому иллюзионисту и не снились. Но! — он многозначительно поднял палец вверх, — но я не думаю, что Вы сумасшедший. Многие сочли бы этот блеск в ваших глазах за умственное помешательство, но я много видел дешевнобольных — в молодости судьба таки столкнула меня с медициной и психиатрией. Пошёл не по той дороге, знаете ли. Всем свойственно ошибаться. И я вижу, что Вы абсолютно нормальный. Ненормальность в ваших глазах объясняется лишь ненормальностью окружающих Вас событий.

— Так, значит, Вы мне верите?

— Я этого не говорил, — снова, как отрубил Молчанов, и я весь сжался в стуле.

— Но, — продолжал он, — я верю, что с вами произошло что-то необычное. Ваш вид и, ещё раз повторюсь, ваши глаза мне сказали об этом. Может быть… Повторяю, может быть, оно всё так, как Вы говорите и, естественно, мало кто этому поверит, и многие психиатры заинтересуются Вами. Так вот, что в ваших словах правда, а что ложь мы выясним именно с вами вместе, Павел Алексеевич. Как Вы видели, я сделал пару звонков, и ответы на той стороне трубки на один процент подтвердили ваш безумный рассказ. Действительно, было преступление. Группа выехала на место, и теперь от неё нет вестей, и телефоны сотрудников молчат. Действительно, Тычкова вместе с помощником на месте нет. В последний раз их видели, как они выходил с молодым человеком в наручниках. Всё это, так или иначе, подтверждает ваши слова. Ровно на один процент.

— Маловато, как-то. Что же делать будем? — спросил я.

Молчанов теперь смотрел в окно, барабаня пальцами по столу. Потом задумчиво сказал:

— По-хорошему, задержать Вас до выяснения обстоятельств, кинуть в обезъянник. А пока Вы там будете сидеть, смотаться с группой и экспертами на квартиру и хорошенько там поработать.

— Но по-хорошему не будет? — улыбнулся я, боясь, что капитан опять какой-нибудь своей фразой быстро прогонит эту улыбку с лица.

— Мы сделаем почти так, как я сказал, за исключением одного: Вы поедете с нами.

— Где-то я уже это видел.

— Не бойтесь. В отличие от Тычкова, — он сморщился, — я сделаю всё, как положено и мы официально отправимся на место преступления. Нас не потеряют, и всё будет как положено. Нас там будет больше, чем трое, поэтому бояться нечего.

Молчанов глянул на меня в упор, и я с трудом проглотил комок в горле.

— Я не знаю, что будет, если Вы, хоть и частично сказали правду. Честно, Павел, как бы грубо это не звучало, но я хочу, чтобы Вы врали и чтобы сели за обычное убийство. Но… Если Вы сказали правду, то…