Вопрос доверия

— Что? Ты спрашиваешь «Что»? Он мой сын! Договор заключила испуганная девчонка, а сына ты отбираешь у матери!

— Что? — опешил Ник. — В каком смысле «отбирает»?

Капитан проигнорировал вопрос, будто не услышал, а мама окончательно спала с лица. Пропал даже хищный оскал.

— Я… — она шумно сглотнула и заломила руки, — Ник, я… Я заключила договор. Тебя тогда ещё не было. Меня собирались казнить, и тогда пришёл он. Сказал, что поможет мне уехать из Франции, а взамен я должна буду отдать ему первенца. И мы заключили этот договор. Это не бумага и не слова, это… это…

— Бинарное зелье, — подсказал Ренард. — Каждый участник выпивает свою часть «Договора» и обязан выполнить свою часть сделки. Я свою выполнил: Келли Дойл исчезла из Франции, в Нью-Йорк прибыла Келли Уильямс. Правда, через год исчезла и она. Я нашёл вас, когда тебе исполнилось пять лет.

— И что тогда случилось?

Ренард поморщился.

— Ничего. Я ошибся. Мне было восемнадцать, я не представлял, что мне делать с пятилетним ребёнком, и решил оставить тебя у матери, пока не подрастёшь. Авария произошла за полтора месяца до того, как я планировал вернуться. Я был в горах, потребовалось много времени, чтобы вылететь в Райнбек. Когда я приехал, ты уже пропал, а Келли, как мне сказали, умерла в больнице.

— Зачем?! — Ник потряс головой. — Я вам зачем так нужен?

— Зачем нужен принцу личный послушный преданный Гримм, — горько усмехнулась мама, глядя в пол, — живая машина для убийства, лишённая своей воли.

— Чтобы получить корону? — спросил Ник.

Ренард невозмутимо выдержал его взгляд и ничего не ответил.

— И? — Ник украдкой вытер взмокшие ладони о штаны. — Я таким стану? Послушным. Безвольным. И для этого что, нужно только ваше слово, чтобы сделать меня таким? Поэтому вам не нужно было отбирать ключ, да? Зачем, если я его сам принесу. Ну так когда?

— Нет. Нет, нет, нет! — вновь ощерившись, исступлённо заорала мама. — Я тебе его не отдам! Нет!

— Как пожелаешь, — Ренард стянул с пальца перстень, не глядя прошёл мимо Ника и, вложив печатку в руку его матери, вышел из дома.

Глава 9

Кофе просыпался. Ник осмотрел припорошённую столешницу и перевёл взгляд на предательски дрожащие руки. Координация движений давалась всё хуже. Может быть, выдержать одиннадцать суток без сна вполне реально, но это должны быть спокойные одиннадцать суток, желательно в комнате без углов. Он всё-таки донёс ложку с кофе до кружки, предельно осторожно налил кипяток и, взявшись вытирать стол, едва не скинул на пол и кофе, и мамин чай с коварно подмешанной валерьянкой. Не могло быть и речи о том, чтобы ждать второй, третий и далее варианты противоядия: так или иначе, стопроцентной точности компонентов, учитывающей даже местность произрастания трав, добиться невозможно.

Ник взял кружки и, контролируя каждый шаг, направился в гостиную. Мама по-прежнему сидела на диване, ссутулившись, глядя пустыми глазами в пол, и медленно, медитативно крутила между пальцами перстень.

— За что тебя собирались казнить? — спросил Ник, опуская чай на стол перед ней.

— Из-за отца, — мама тяжело вздохнула. Положив перстень, она взяла кружку в ладони, но пить не стала. Ник сел напротив и поставил кофе так, чтобы закрыть от себя печатку: странно было видеть её не на пальце капитана, непонятно и по-прежнему страшно. — Он кое-что украл.

— Шкатулку? — обречённо уточнил Ник.

— Да, — кивнула она и наконец подняла на него глаза, — ту самую. Дойлы три поколения служили Французскому Дому, отец тоже. И той ночью он сопровождал Томаса — это так, один из дальних родственников Семьи, но отцу поручили его охранять. На них напали — Томаса ранили, отец отвёз его в больницу и взял его сумку. Там была шкатулка и ключ. О монетах Закинтоса ходили легенды, в разные века они иногда оказывались в руках других королевских семей — по одной, по три и надолго не задерживались, а у Ренардов их оказалось семь. Отец решил, что никто не может обладать такой властью, и забрал шкатулку.

— А тебя — нет?

— Он приехал домой ночью, покидал мои вещи в сумку, отвёз на вокзал и посадил в поезд. Сказал, что обязательно за мной приедет, только Мари заберёт. Мари жила в Лионе при университете… Я боялась, что он не вернётся, но он обещал. Вот, отдал мне свой перстень.

Ник сдвинул кружку и вопросительно поднял брови.

— Этот, — кивнула мама. — Фамильный Дойлов. Я ждала отца в гостинице четыре дня, а потом за мной пришли.

— Он не успел?

— Он меня бросил. У него были фальшивые документы только на одну дочь, и он выбрал Мари, потому что она уже стала Гриммом. Их в последний раз видели в аэропорту Лиона. Меня отвезли в Париж. Сказали: у Ноа есть месяц, чтобы вернуть украденное, а потом меня казнят. Об этом шепнули Медоносам, так что сомнений быть не может: он точно знал.

Ник поёжился при виде полубезумной улыбки, скривившей её губы.