Вопрос доверия

— Меня заперли в подвале и вначале… спрашивали, где отец. Потом оставили в покое — ждать и считать дни. Шон пришёл за сутки до казни и предложил «Договор». Мне было страшно, Ник, и я подумала, что ребёнок у меня будет ещё очень не скоро, к тому времени я придумаю, как разрушить заклятие.

— Я понимаю, — осторожно сказал он. Понимать не хотелось. И разум, и чувства бунтовали против попытки представить себя на её месте. — И он тебя вывез?

— Не сам, конечно. Шону тогда, кажется, одиннадцать было.

Образ маленького Шона по-прежнему никак не укладывался в голове. Ник успел представить капитана, каким знал его — сорокалетним, с тронутыми сединой висками, в идеальном костюме — глубокой ночью спускающимся в тёмный каменный подвал фамильного замка. Подвал-то, может, и был каменным, но по ступеням шёл, тревожно оглядываясь по сторонам и вздрагивая от любого шороха, ребёнок.

— Ему кузен помогал. Алан. Он ждал нас снаружи с двумя Палугами. Жуткая была ночь. Я и в Нью-Йорке долго не могла прийти в себя. Потом успокоилась, познакомилась с Ридом. Думала, мне удалось затеряться, но он нас нашёл.

— И тогда ты решила исчезнуть, — кивнул Ник.

— Что? — опешила мама. — Нет! Я не хотела никуда исчезать. Ник, не хотела быть Гриммом, жила обычной человеческой жизнью, а когда он появился, и я поняла, что по одному слову могу потерять тебя, то стала искать способ избавиться от «Договора» и сама не заметила, как оказалась в мире везенов с головой. Потом, осенью девяносто первого Медоносы заговорили, что Ноа и Мари Дойлов убили в Манчестере. До этого я не пыталась их найти: не хотела видеть. А тогда решила, что, наверное, мне пора их простить. Отца действительно убили, а что за девушка была с ним, я не знаю. К счастью, Мари перехватила меня в аэропорту: на кладбище могли ждать люди Ренардов. Мы поговорили, она рассказала, что отец вывез её обманом — сказал, что я вылетела раньше. Рассказала, что за вещь он украл. Потом мы с ней созванивались раз или два в год. А в девяносто четвёртом ко мне попали эти проклятые монеты. Я не знала, что с ними можно ещё сделать, и позвонила Мари — она обещала приехать. А Рид связался с Диего. Я не знала, что он имеет какое-то отношение к одному из Домов. Он вёл себя, как будто он сам по себе, такой же как я. — Она отпила чай и раздражённо дёрнула плечами: — Мы ехали по трассе, когда он сказал, что отдаст монеты в Испанский Дом. Сильно поссорились, отвлеклись от дороги и, когда на нас в лоб пошёл грузовик, не успели отвернуть. Рид умер на месте, меня отвезли в больницу. Через день ко мне пришёл Диего. Он не нашёл монеты и не нашёл тебя — предложил мне работать на него. Вот тогда я и решила исчезнуть. Ник, я не нашла способа разрушить «Договор»! Боже, как я боялась, что с тобой что-то случилось. Я хотела разыскать тебя, но если бы смогла, то должна была явиться к Шону, и я бы тебя потеряла.

— Меня забрала Мари, — сказал Ник. — Я помню, что меня вызвали к директору, и там была она. Не помню только, как мне сказали, что ты умерла.

— Мою смерть фальсифицировал Диего: заплатил нью-йоркскому копу, который расследовал аварию. Я убедила себя, что ты с Мари. Думала, что всё это ненадолго: поживу в Испании, подучусь, найду способ избавиться от «Договора» и самое большее через два-три года разыщу вас. — Она отставила кружку на стол и уткнулась в ладони. — Я очень многому научилась, но способа не было. Только полгода назад мне удалось напасть на след Ведьмы, которая изготовила наш«Договор» — очень помогло австрийское сообщество Медоносов — неделю назад я нашла её в Энсе. Она даже не удивилась, как будто ждала меня. Я пыталась заставить её разрушить заклятие…

Ник сморщил нос и изо всех сил пожелал заткнуть уши. Почему они все — и капитан, и мама — любят обтекаемые формулировки вроде «излишне жёстких методов» и«пыталась заставить». Неужели сами не чувствуют, сколько в них фальши? Что уж проще: садист, палач, пытки. К горлу подкатила тошнота. Впрочем, рассказ тут не при чём, это уже кофе начал плескаться в ушах.

— Но «Договор» нельзя разрушить.

— То есть как? А перстень? — напрягся Ник. — Капитан ведь его отдал.

— Перстень — это залог, поскольку на момент заключения «Договора» у меня ещё не было первенца, — пояснила мама. — По этому залогу он мог потребовать своё вознаграждение. Он от тебя отказался, но«Договор» всё равно нельзя разрушить. Это зелье встроилось во всех нас и останется с нами до конца жизни.

— И он снова может потребовать… если снова получит перстень?

— Если бы залог отобрали, мог бы, но отказаться можно только один раз.

— Это Ведьма рассказала? — подозрительно уточнил Ник и отвернулся: от маминой улыбки кровь стыла в жилах.