Фандом: Гримм. Портленд наводнили охотники за монетами, жнецы, спецслужбы и Феррат, а утро Ника и капитана Ренарда началось в одной постели и с провалом в памяти. Всему виной необдуманные поступки, череда недоразумений и пробудившееся заклятие, способное навсегда изменить жизни Гримма и принца, но как — решать только им.
241 мин, 45 сек 11206
Пиликнул телефон. Ник потянулся за ним — и едва не влетел в лобовое стекло от резкого торможения. Мама в ужасе вырвала свой сотовый из внутреннего кармана и уставилась на экран.
— Боже… О, Боже, Ник! — она кинулась к нему и вцепилась в борта кожанки.
— Мам? — растерялся он. — Что случилось?
Она отпустила его куртку и заметалась на месте, то ли собираясь немедленно бежать, то ли ехать, а затем снова схватила его за воротник.
— Ник, я не успела, прости, прости! Я ехала за ним, а потом увидела вас — тебя и Диего за тобой — и поехала за вами. И теперь… — она судорожно втянула воздух в лёгкие и затараторила дальше: — Времени не осталось! Я должна уехать, немедленно, я постараюсь дать тебе немного времени, но ты должен всё сделать сам. Ник, пообещай мне, что сделаешь! Никакой жалости! Я понимаю, что тебе будет нелегко, но ты должен. Пообещай мне!
— Пообещать что?! — рявкнул Ник, хватая её за плечи, и изо всех сил встряхнул так, что кудри взметнулись и упали ей на лицо.
Из-за всех чудесных преображений этого бесконечно долгого дня, со вторника на четверг: жертв — в убийц, убийц — в жертв, начальника — в везена, везена — в принца, а принца — в начальника, — он уже не был уверен, что адекватно воспринимает реальность. Превращение испанского боевика в маму, а мамы — в безумную истеричку его доконало.
— Забери у Шона Ренарда перстень, — тяжело дыша, прошептала мама.
— Чего?
Она убрала волосы с лица. Встряска пошла на пользу, но её глаза продолжали гореть безумием.
— Шон Ренард носит на правой руке перстень. Забери его. Любой ценой: отрежь палец, отруби руку. Любой. Ценой.
Ник немного помолчал и схватился за голову.
— Я понимаю, как это звучит, — глухо зашептала она, — ты считаешь его другом…
— Я не считаю его другом, — перебил Ник, — но просьба всё равно очень неожиданная, и тебе придётся её объяснить. Поехали, пока за нами пробка не собралась. Зайдём домой, выпьешь воды, успокоишься и всё мне коротко расскажешь.
— Мне нужно сейчас же уезжать.
— Пять минут ничего не изменят. Потом можешь взять мой пикап.
Мама подумала и кивнула:
— Хорошо, — пробормотала она, трогаясь. — Хорошо. Пять минут, но дольше мне нельзя оставаться.
— Потому что платье превратится в лохмотья, а пикап — в тыкву, — Ник допил колу и забросил бутылку назад. — У меня нет ни одной мысли, почему принцу нужно отрезать палец. А если просто попросить?
— Не отдаст.
— Он настолько ценный?
— Нет ничего дороже на свете, — бесцветным голосом ответила мама.
Ник скептически хмыкнул. Нет ничего ценнее десяти монет Закинтоса, дарующих силу и власть. Что такого бесценного может дать печатка капитана?
После обнаружения тела Акиры Кимуры патрульных от его дома убрали. Припарковавшись у обочины, они вышли из пикапа, Ник даже немного задержался — убедиться, что мама не запрыгнет обратно и не умчится вдаль, так и не оставив никаких объяснений. Убегать она не стала: впала, видимо, в депрессивную фазу психоза — послушно, как робот, пошла к дому, убирая ключ зажигания к себе в карман. Остаток дня придётся ездить на субару Джульетты, — с сожалением решил Ник, — а потом на автобусе. Но раз пообещал отдать, и если ей нужно срочно уехать, то ладно: всё-таки мама, несмотря на восемнадцатилетнее отсутствие.
Ник отпер дверь и зашёл первым. Будь Джульетта дома, интересное получилось бы знакомство: «Дорогая, это моя мама. Да, она жива и забежала всего на пять минут».
Мама притворила дверь и, настороженно прислушавшись, шагнула к нему.
— Ник, две-три минуты — и я ухожу… — Её лицо исказил дикий потусторонний ужас.
Он выхватил пистолет и развернулся, прикрывая её собой от чего бы то ни было.
— Я не займу у тебя много времени, — пообещал капитан.
Ник опустил пистолет, оглянулся на помертвевшую мать и снова — на капитана, уверенно и спокойно взиравшего на них от входа в гостиную. Целиться в него всё равно не хотелось.
— Что вы здесь делаете, сэр? — спросил Ник, убирая оружие в кобуру.
— Я не застал тебя в управлении, решил поискать, — Капитан пожал плечами. — Почему-то решил, что ты приедешь домой.
— Я вам звонил.
— Телефон разрядился. Я тебе тоже звонил — из управления.
Ник вытащил сотовый из кармана, понажимал кнопки и качнул головой:
— Тоже разрядился.
— Оставь его в покое!
От яростного вопля за спиной Ник вздрогнул и почувствовал, как волосы поднимаются дыбом. Он бы предпочёл и дальше ходить кругами, до бесконечности говорить на отвлечённые темы и оставаться единственным из собравшихся сейчас в прихожей, кто ничего не понимает, если события могут развиваться только таким леденящим кровь образом.
— У нас заключён договор, — возразил капитан, — ты обещала.
— Я не знала! Я не знала его, я не могла знать его, — её затрясло, как в лихорадке. Ник вжался спиной в перегородку, переводя взгляд с матери на капитана и обратно. — У меня разве был выбор? Ты разве оставил мне выбор?!
— Условия договора неизменны, — терпеливо напомнил капитан. — Я ничего от тебя не скрывал. И ты очень легко согласилась. Что изменилось с тех пор?
— Боже… О, Боже, Ник! — она кинулась к нему и вцепилась в борта кожанки.
— Мам? — растерялся он. — Что случилось?
Она отпустила его куртку и заметалась на месте, то ли собираясь немедленно бежать, то ли ехать, а затем снова схватила его за воротник.
— Ник, я не успела, прости, прости! Я ехала за ним, а потом увидела вас — тебя и Диего за тобой — и поехала за вами. И теперь… — она судорожно втянула воздух в лёгкие и затараторила дальше: — Времени не осталось! Я должна уехать, немедленно, я постараюсь дать тебе немного времени, но ты должен всё сделать сам. Ник, пообещай мне, что сделаешь! Никакой жалости! Я понимаю, что тебе будет нелегко, но ты должен. Пообещай мне!
— Пообещать что?! — рявкнул Ник, хватая её за плечи, и изо всех сил встряхнул так, что кудри взметнулись и упали ей на лицо.
Из-за всех чудесных преображений этого бесконечно долгого дня, со вторника на четверг: жертв — в убийц, убийц — в жертв, начальника — в везена, везена — в принца, а принца — в начальника, — он уже не был уверен, что адекватно воспринимает реальность. Превращение испанского боевика в маму, а мамы — в безумную истеричку его доконало.
— Забери у Шона Ренарда перстень, — тяжело дыша, прошептала мама.
— Чего?
Она убрала волосы с лица. Встряска пошла на пользу, но её глаза продолжали гореть безумием.
— Шон Ренард носит на правой руке перстень. Забери его. Любой ценой: отрежь палец, отруби руку. Любой. Ценой.
Ник немного помолчал и схватился за голову.
— Я понимаю, как это звучит, — глухо зашептала она, — ты считаешь его другом…
— Я не считаю его другом, — перебил Ник, — но просьба всё равно очень неожиданная, и тебе придётся её объяснить. Поехали, пока за нами пробка не собралась. Зайдём домой, выпьешь воды, успокоишься и всё мне коротко расскажешь.
— Мне нужно сейчас же уезжать.
— Пять минут ничего не изменят. Потом можешь взять мой пикап.
Мама подумала и кивнула:
— Хорошо, — пробормотала она, трогаясь. — Хорошо. Пять минут, но дольше мне нельзя оставаться.
— Потому что платье превратится в лохмотья, а пикап — в тыкву, — Ник допил колу и забросил бутылку назад. — У меня нет ни одной мысли, почему принцу нужно отрезать палец. А если просто попросить?
— Не отдаст.
— Он настолько ценный?
— Нет ничего дороже на свете, — бесцветным голосом ответила мама.
Ник скептически хмыкнул. Нет ничего ценнее десяти монет Закинтоса, дарующих силу и власть. Что такого бесценного может дать печатка капитана?
После обнаружения тела Акиры Кимуры патрульных от его дома убрали. Припарковавшись у обочины, они вышли из пикапа, Ник даже немного задержался — убедиться, что мама не запрыгнет обратно и не умчится вдаль, так и не оставив никаких объяснений. Убегать она не стала: впала, видимо, в депрессивную фазу психоза — послушно, как робот, пошла к дому, убирая ключ зажигания к себе в карман. Остаток дня придётся ездить на субару Джульетты, — с сожалением решил Ник, — а потом на автобусе. Но раз пообещал отдать, и если ей нужно срочно уехать, то ладно: всё-таки мама, несмотря на восемнадцатилетнее отсутствие.
Ник отпер дверь и зашёл первым. Будь Джульетта дома, интересное получилось бы знакомство: «Дорогая, это моя мама. Да, она жива и забежала всего на пять минут».
Мама притворила дверь и, настороженно прислушавшись, шагнула к нему.
— Ник, две-три минуты — и я ухожу… — Её лицо исказил дикий потусторонний ужас.
Он выхватил пистолет и развернулся, прикрывая её собой от чего бы то ни было.
— Я не займу у тебя много времени, — пообещал капитан.
Ник опустил пистолет, оглянулся на помертвевшую мать и снова — на капитана, уверенно и спокойно взиравшего на них от входа в гостиную. Целиться в него всё равно не хотелось.
— Что вы здесь делаете, сэр? — спросил Ник, убирая оружие в кобуру.
— Я не застал тебя в управлении, решил поискать, — Капитан пожал плечами. — Почему-то решил, что ты приедешь домой.
— Я вам звонил.
— Телефон разрядился. Я тебе тоже звонил — из управления.
Ник вытащил сотовый из кармана, понажимал кнопки и качнул головой:
— Тоже разрядился.
— Оставь его в покое!
От яростного вопля за спиной Ник вздрогнул и почувствовал, как волосы поднимаются дыбом. Он бы предпочёл и дальше ходить кругами, до бесконечности говорить на отвлечённые темы и оставаться единственным из собравшихся сейчас в прихожей, кто ничего не понимает, если события могут развиваться только таким леденящим кровь образом.
— У нас заключён договор, — возразил капитан, — ты обещала.
— Я не знала! Я не знала его, я не могла знать его, — её затрясло, как в лихорадке. Ник вжался спиной в перегородку, переводя взгляд с матери на капитана и обратно. — У меня разве был выбор? Ты разве оставил мне выбор?!
— Условия договора неизменны, — терпеливо напомнил капитан. — Я ничего от тебя не скрывал. И ты очень легко согласилась. Что изменилось с тех пор?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 57 из 67
