Вопрос доверия

Его подвесили к приставной лестнице, закреплённой под прямым углом. Ногами опору нащупать не удалось — дотянуться носками до ступеньки ниже не позволяли туфли, до ступеньки выше — верёвочная петля на коленях. Самое неприятное открытие оказалось под лестницей — сложенные для костра дрова. Вокруг по всему полу лежали золотистые сухие травы. Ренард поднял голову, оглядел второй ярус помещения — за деревянными перилами лежали крупные блоки прошлогоднего сена.

— Да ладно, — пробормотал он.

— Это вы его ещё снаружи не видели, ваше высочество, — усмехнулся Львиногрив, появляясь из-за спины с охапкой дров. — Сарай сараем. Как освободился, думал на старости лет фермерством заняться, но сбережений хватило только на эту развалину. Но удалось удачно продать, это да.

Присев у подножия лестницы, Паттерсон тщательно уложил дрова и, оглядев результат, довольно кивнул.

— Хороший костёр получился. Достойный. Я вас ненадолго оставлю, прошу меня простить, — расшаркался он, — покупателей приглашу — принимать работу.

Львиногрив поднял с пола пиджак и, надев поверх своей старой клетчатой рубахи, направился к слегка скособоченной двери. Ренард осторожно потянул руки — верёвка тут же врезалась в кожу, попытался дёрнуться всем телом, едва не затянув удавку, но лестница даже не шелохнулась. Надолго его одного не оставили. Паттерсон вернулся через минуту, ушёл в угол сарая и уселся на куб сена, следом за ним вошёл Кортес. Последним — отец Крос.

— Очнулись, мсье Ренард? Как самочувствие? — подходя вплотную, поинтересовался Кортес.

Ренард с трудом отвёл взгляд от Палуга. Тварь божия, по-прежнему облачённая в сутану, взирала на него с печалью и сочувствием. Пожалуй, только Алану и ему было известно, как сложно давалась Палугам имитация человеческих эмоций.

— Чему обязан такому настойчивому приглашению? — глухо спросил Ренард, до боли стискивая кулаки.

— О, будет лучше, если вам всё объяснит ваш кузен.

— Алан здесь?

Кортес улыбнулся, поднимая к его лицу включённый на громкую связь сотовый телефон.

Ренард прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Ну что ж, пришло время платить за доверие.

— Алан, в чём дело? — спросил он.

— Здравствуй, Шон. Прости за жёсткое обращение, — грустно отозвался кузен. — Мне нужен ключ. И, конечно, у тебя его до сих пор нет, я знаю. Но теперь, когда у нас есть оставшиеся монеты, я не могу больше ждать.

— У кого «у нас», Алан? Ты связался с испанцами? — Ренард осёкся под взглядом Кортеса и горько усмехнулся: — Понятно. Давно ты в Феррат?

— Я всегда был в Феррат. Ключ, Шон, — настойчиво попросил Алан, — пожалуйста.

— Как ты и сказал, у меня его нет. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Всё очень просто: сеньор Эвиа приведёт к тебе Келли Дойл, и ты потребуешь своё вознаграждение, а потом прикажешь Гримму отдать ключ.

— А почему ты думаешь, что сеньор Эвиа отдаст тебе монеты? — глядя на Кортеса, спросил Ренард.

— Потому что сеньор Эвиа хочет жить.

Улыбка Кортеса сделалась деревянной. Ренард покосился на Палуга, и на душе стало немного приятнее. Конечно то, что изначально Кортес действовал по собственной воле, и то, что за его спиной Алан возник только по вине Шона, ситуацию не исправляло, но хотя бы Кортесу монеты не достанутся. Впрочем, они никому не достанутся.

— В твоём плане, Алан, есть серьёзный изъян, — доверительно сообщил Ренард.

— Мне уже сообщили. Куда ты спрятал залог?

— Отдал его Келли.

— Шон, — вздохнул Алан, — вот поэтому ты сейчас и стоишь на костре.

Ренард пошевелил ступнями и вопросительно взглянул на Кортеса. Тот виновато развёл руками и приложил палец к губам.

— Алан, это правда, я отдал залог. Всё кончено, ты знаешь условия «Договора».

— Я знаю тебя: ты ни за что не откажешься от Гримма. Что ты мне говорил? Что получишь его и без Келли. И теперь, когда выяснилось, что она жива, ты пытаешься меня убедить, что просто… отказался? Это чушь.

— Это бессмысленный спор, мсье де Паради, — Кортес чуть опустил телефон. — Как я и говорил, он будет защищать Гримма до последнего. Он не отдаст залог, а без мсье Ренарда договориться с Гриммом будет гораздо проще.

Ренард удивлённо поднял брови.

— Хорошо, — печально согласился Алан, — но если он передумает, снимите его с костра. Шон.

— Да?

— Я помолюсь за тебя. Прости. Ты ведь знаешь, я всегда тебя поддерживал, и до сих пор считаю, что ты единственный из сыновей Ренарда имеешь право на корону. Но ты сам от всего отказался. Прощай.

— Прощай, Алан.

Кортес убрал телефон в карман пиджака и обернулся к Палугу.

— Святой отец, прочитаете отходную молитву над нашим другом Паттерсоном? — переходя на английский, спросил он.

— Что? — встрепенулся Львиногрив.

Палуг изменился быстрее. Серая тварь в сутане метнулась через сеновал и с хриплым повизгиванием сшибла Паттерсона в солому.

Не обращая ни малейшего внимания на крики и разлетающиеся брызги крови, Кортес прошёл до двери и вернулся к Ренарду со стеклянной бутылкой, наполненной зеленоватой маслянистой жидкостью.