Фандом: Вавилон 5. По условиям перемирия между вождями нарнского Сопротивления и центаврианскими властями, дети лидеров Сопротивления должны быть переданы «на воспитание» в семьи знатных центавриан, как гарантия их примерного поведения…
87 мин, 55 сек 5349
Ша'Тот лежал с закрытыми глазами, не в силах подняться с кровати. Он никогда еще не был в локваре так долго. По рассказам опытных воинов он знал, что это очень опасно и не всякий нарн сможет продержаться в таком состоянии без вреда для себя. Почему он остался в живых, до сих пор было для него загадкой. Наверное, сказывалась подготовка к Посвящению. Он как раз начал осваивать азы вхождения в локвар. Отец говорил, что, в каком-то роде, жизнь среди центавриан будет для него настоящим Посвящением. Только теперь Ша'Тот начал понимать эти слова.
Ему очень хотелось спать. Истощенный организм требовал отдыха. Первые два дня он проспал как убитый. На третий стал иногда просыпаться, ибо смутная тревога и ощущение открытости и незащищенности мешали расслабиться. Во время таких отрывочных бодрствований он и услышал этот разговор.
Ему внезапно захотелось оказаться в родном отряде, увидеть сестру и отца. Раньше они всегда были рядом, готовые утешить и поддержать его. Ша'Тот не знал, что такое забота о детях по-центавриански, может, это просто постоянные нравоучения, лекции о правилах поведения? Но он знал, что отец и сестра любят его и беспокоятся о нем. Возможно, с точки зрения центавриан, нарны и выглядели очень сдержанными и холодными в отношениях со своими детьми, но это вовсе не означало, что они не любят их.
Пока он спал, ему снились родные. Ла'Эт, улыбчивая хохотушка в детстве, постепенно превратившаяся в сдержанную девушку, одну из лучших стрелков-снайперов в их отряде. Ша'Тот тоже неплохо стрелял, но ему мешала излишняя медлительность: цель успевала сместиться или вовсе уйти из зоны досягаемости. Ла'Эт же никогда не медлила, ни в чем не сомневалась и всегда вовремя нажимала на курок. В детстве Ша'Тот часто расстраивался из-за этого. Но потом осознал, что есть вещи, для которых его неторопливость и вдумчивость подходят лучше. Он умел быстро и ловко собрать любое оружие. В их отряде это скоро поняли и стали приносить ему на изучение добытые в боях трофеи. Ша'Тот наловчился делать по ним чертежи, а потом по этим схемам изготавливал новое оружие. Лишь одну вещь он не мог воспроизвести в кустарных условиях — плазменный генератор, составляющий сердце любого стрелкового оружия центавриан. Это оставалось для нарнов тайной за семью печатями. Приходилось пользоваться трофейными запчастями…
Во сне Ша'Тот снова собирал и разбирал центаврианский плазменный пистолет, пытаясь понять принцип его работы. Ла'Эт стояла рядом, наблюдая, а потом подкинула на ладони рубин, служивший накопителем лучей.
— Занятно, эти центавриане используют для своего оружия наши кровавые камни! Говорят, именно их изобилие и привлекло их в наш мир…
— Как же нам создать плазмогенератор? — мучился Ша'Тот, теребя детали пистолета. — Если бы мы могли его изготавливать, то не так зависели бы от захватчиков…
— Ты сумел разгадать принцип действия их оружия, значит, сможешь узнать и про плазмогенераторы, — заметила Ла'Эт, бросив рубин ему на колени. — Почему бы тебе не спросить у самих центавриан? Хочешь, я притащу тебе парочку для допроса?
Она откровенно смеялась над ним.
Ша'Тот гневно поднял на нее глаза. Сестра стояла рядом, одетая в покрытую пылью одежду, тяжелое длинное ружье уже висело на ее плече. Собиралась на очередную вечернюю вылазку.
— Г'Лан одарил тебя твердой рукой и острым зрением, Ла'Эт, но, видно, забыл вложить в твою голову мозги! — прошипел он, вспыхнув. — Тайну плазмогенератора нельзя узнать от первого встречного центаврианского солдата! Даже у них на планете мало кто понимает в таком деле…
Ла'Эт, обидевшись на его резкий тон, стремительно ушла. В последнее время она стала замечать, что к советам Ша'Тота в отряде прислушиваются более внимательно, чем к ее словам. Как будто хорошая охотница-ки'дат не является их главной ценностью! Именно поэтому она стала подкалывать брата, попрекать его за медлительность и отсутствие должного пыла в бою.
Ша'Тот мгновенно забыл про свой гнев и снова погрузился в исследование строения центаврианского пистолета…
Когда он открыл глаза, то обнаружил около кровати Друзеллу. Она сидела, склонив голову, и была одета, как полагалось девушке ее положения: на ней было изящное платье из дорогой голубой ткани, усыпанное мелкими стразами, шею обвивало ожерелье из драгоценных камней, сверкавших так ярко, что болели глаза, а на голове, поверх густых длинных волос, красовалась диадема из таких же камней. Ее светлые глаза, так не похожие на нарнские, внимательно наблюдали за ним.
Ша'Тот почувствовал, как в нем снова закипает жгучая ненависть к ней, такой ухоженной и воспитанной внешне и при этом такой омерзительно гадкой внутри. Проклятые центавриане! Их с детства учат подличать и бить в спину. Нет, никогда нарнам не примириться с таким двуличным народом. Похоже, они генетически не способны совершать честные поступки. Как говаривал его отец: у центаврианина всегда наготове нож для глупца, который ему поверит.
Друзелла молчала, продолжая дерзко рассматривать его.
Ему очень хотелось спать. Истощенный организм требовал отдыха. Первые два дня он проспал как убитый. На третий стал иногда просыпаться, ибо смутная тревога и ощущение открытости и незащищенности мешали расслабиться. Во время таких отрывочных бодрствований он и услышал этот разговор.
Ему внезапно захотелось оказаться в родном отряде, увидеть сестру и отца. Раньше они всегда были рядом, готовые утешить и поддержать его. Ша'Тот не знал, что такое забота о детях по-центавриански, может, это просто постоянные нравоучения, лекции о правилах поведения? Но он знал, что отец и сестра любят его и беспокоятся о нем. Возможно, с точки зрения центавриан, нарны и выглядели очень сдержанными и холодными в отношениях со своими детьми, но это вовсе не означало, что они не любят их.
Пока он спал, ему снились родные. Ла'Эт, улыбчивая хохотушка в детстве, постепенно превратившаяся в сдержанную девушку, одну из лучших стрелков-снайперов в их отряде. Ша'Тот тоже неплохо стрелял, но ему мешала излишняя медлительность: цель успевала сместиться или вовсе уйти из зоны досягаемости. Ла'Эт же никогда не медлила, ни в чем не сомневалась и всегда вовремя нажимала на курок. В детстве Ша'Тот часто расстраивался из-за этого. Но потом осознал, что есть вещи, для которых его неторопливость и вдумчивость подходят лучше. Он умел быстро и ловко собрать любое оружие. В их отряде это скоро поняли и стали приносить ему на изучение добытые в боях трофеи. Ша'Тот наловчился делать по ним чертежи, а потом по этим схемам изготавливал новое оружие. Лишь одну вещь он не мог воспроизвести в кустарных условиях — плазменный генератор, составляющий сердце любого стрелкового оружия центавриан. Это оставалось для нарнов тайной за семью печатями. Приходилось пользоваться трофейными запчастями…
Во сне Ша'Тот снова собирал и разбирал центаврианский плазменный пистолет, пытаясь понять принцип его работы. Ла'Эт стояла рядом, наблюдая, а потом подкинула на ладони рубин, служивший накопителем лучей.
— Занятно, эти центавриане используют для своего оружия наши кровавые камни! Говорят, именно их изобилие и привлекло их в наш мир…
— Как же нам создать плазмогенератор? — мучился Ша'Тот, теребя детали пистолета. — Если бы мы могли его изготавливать, то не так зависели бы от захватчиков…
— Ты сумел разгадать принцип действия их оружия, значит, сможешь узнать и про плазмогенераторы, — заметила Ла'Эт, бросив рубин ему на колени. — Почему бы тебе не спросить у самих центавриан? Хочешь, я притащу тебе парочку для допроса?
Она откровенно смеялась над ним.
Ша'Тот гневно поднял на нее глаза. Сестра стояла рядом, одетая в покрытую пылью одежду, тяжелое длинное ружье уже висело на ее плече. Собиралась на очередную вечернюю вылазку.
— Г'Лан одарил тебя твердой рукой и острым зрением, Ла'Эт, но, видно, забыл вложить в твою голову мозги! — прошипел он, вспыхнув. — Тайну плазмогенератора нельзя узнать от первого встречного центаврианского солдата! Даже у них на планете мало кто понимает в таком деле…
Ла'Эт, обидевшись на его резкий тон, стремительно ушла. В последнее время она стала замечать, что к советам Ша'Тота в отряде прислушиваются более внимательно, чем к ее словам. Как будто хорошая охотница-ки'дат не является их главной ценностью! Именно поэтому она стала подкалывать брата, попрекать его за медлительность и отсутствие должного пыла в бою.
Ша'Тот мгновенно забыл про свой гнев и снова погрузился в исследование строения центаврианского пистолета…
Когда он открыл глаза, то обнаружил около кровати Друзеллу. Она сидела, склонив голову, и была одета, как полагалось девушке ее положения: на ней было изящное платье из дорогой голубой ткани, усыпанное мелкими стразами, шею обвивало ожерелье из драгоценных камней, сверкавших так ярко, что болели глаза, а на голове, поверх густых длинных волос, красовалась диадема из таких же камней. Ее светлые глаза, так не похожие на нарнские, внимательно наблюдали за ним.
Ша'Тот почувствовал, как в нем снова закипает жгучая ненависть к ней, такой ухоженной и воспитанной внешне и при этом такой омерзительно гадкой внутри. Проклятые центавриане! Их с детства учат подличать и бить в спину. Нет, никогда нарнам не примириться с таким двуличным народом. Похоже, они генетически не способны совершать честные поступки. Как говаривал его отец: у центаврианина всегда наготове нож для глупца, который ему поверит.
Друзелла молчала, продолжая дерзко рассматривать его.
Страница 12 из 25
