Несколько дней из жизни провинциального телевидения…
59 мин, 13 сек 15106
ИНТЕРЛЮДИЯ ДВА. «КТО НА СВЕТЕ ВСЕХ МИЛЕЕ?». ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПЕРСОНАЛИИ — ПРОДОЛЖЕНИЕ«.»
Настенька Стальная попала на телевидение совершенно случайно. То есть, до этого, закончив с отличием местный педуниверситет, была благополучно распределена в городской музей — как раз за год до отмены обязательного послевузовского трудоустройства, и проработала там три довольно долгих и скучных года. Нет, Настенька не манкировала своими обязанностями, все порученные ей задания выполняла в срок и без нареканий, но чем дальше, тем хуже к ней относилось начальство и коллеги. Знакомая картина!
Когда в учреждении две третьих персонала — старые тётки, давно перевалившие «бальзаковский рубеж», а оставшаяся треть — мужички с непонятной ориентацией, то появление в коллективе красивой, умной и, главное, молодой девушки служит дестабилизирующим фактором. Женщины вскоре начинают третировать юную коллегу, подозревая её во всех смертных грехах, как то: отсутствии профессиональных знаний, непочтительности к товарищам по работе, откровенной лени и, наконец, развратном поведении — хотя в чём это выражается, даже они не могли бы внятно объяснить. Нескончаемым потоком сыплются докладные на имя вышестоящего руководства, махровым цветом распускаются сплетни, а потом доходит дело и до «тяжёлой артиллерии» — откровенных подстав и провокаций. В итоге затравленная жертва либо ложится в больницу с сильным нервным срывом, и после выздоровления — немедленно увольняется, либо — если у неё крепкая психика, сразу же пишет заявление об уходе. По собственному желанию. Другой вариант: это когда в коллектив вливается«стерва», с детства мечтающая о научной карьере. Тогда всё происходит с точностью до наоборот. Начальники начинают меняться со страшной скоростью, а коллектив — стремительно разбегаться… И в результате, на местном Олимпе очень скоро воцаряется новое божество, а подчинённые начинают ходить по струнке и с подобострастием глядеть в рот дорогому руководителю… К сожалению, такое случается очень редко! И к Настеньке этот случай не подходил совершенно. Ибо была она человеком до невозможности порядочным, в меру — честным, и зря подлостей никому не делала. Не относилась Стальная и к слишком наивным кисам, глядящим на мир восторженными глазами, поскольку прекрасно разбиралась в людях и в жизни. В целом же, это был вполне миролюбивый и адекватный человек.
И когда старые грымзы только обозначили свои претензии к новой сотруднице, Настенька не стала долго ждать, когда её изберут на должность агнца на заклание. Позвонила своей университетской преподавательнице по античной литературе — Марьяше Никоновне, очаровательной блондинке, в которую влюблялись все студенты, начиная с первого и заканчивая последним курсами, и спокойным, деловым тоном изложила просьбу. Мол, не знает ли, любезная Марьяша Никоновна, какого-нибудь более приличного места работы для молодой выпускницы, чем краеведческий музей?
Марьяша Никоновна Настеньку любила — за её трудолюбие, нерусскую педантичность и стремление к совершенствованию, и посему не могла пройти мимо её судьбы.
— Конечно же, знаю, моя дорогая! Это — телевидение!
-??? — от этих слов даже более уравновешенный человек не смог бы удержаться на ногах. Чего уж тут говорить о хрупкой девушке — Настенька от неожиданности шлёпнулась на стул и широко разинула рот, не в силах переварить услышанного. Потому как телевидение у них в городе считалось неким подобием божественных чертогов, куда простым смертным путь был заказан. По определению.
— У меня там друг работает! — успокоила любимую ученицу Марьяша Никоновна — и на мгновение её голос приобрёл легкий оттенок сексуальной хрипотцы и мечтательности. — Кстати, тоже наш бывший студент! Сейчас — «звезда»! Может, слышала — Бронников Серёжа?
— О! — задохнулась вторично Стальная. На сей раз — от восторга. Бронников — это было круто. Для их провинции — ну, как Якубович, Пельш и Алла Пугачёва, в одном флаконе. Мужик был настоящей «звездой», которого в городе знали все и который знал всех, помогал всегда и тем, кого уважал. «Я — не альтруист, — заявил как-то Бронников, и эти его слова попали в эфир; расстарались коллеги-конкуренты, думали, что излишняя откровенность подпортит Сержу популярность в народе, но вышло-то как раз всё наоборот: зрители только больше прониклись симпатией к Бронникову! — И всем помочь не могу, да и не собираюсь! Потому как это просто невозможно! Но — друзьям, родным, своим ближним… Это, поверьте, в моих силах!»
Пока Настенька приходила в себя, переживая от столь невероятного предложения, Марьяша Никоновна времени даром не теряла. Она вообще была быстрой на подъём. Тут же взяла «мобилку» и быстро набрала номер. Проворковала нежно:
Настенька Стальная попала на телевидение совершенно случайно. То есть, до этого, закончив с отличием местный педуниверситет, была благополучно распределена в городской музей — как раз за год до отмены обязательного послевузовского трудоустройства, и проработала там три довольно долгих и скучных года. Нет, Настенька не манкировала своими обязанностями, все порученные ей задания выполняла в срок и без нареканий, но чем дальше, тем хуже к ней относилось начальство и коллеги. Знакомая картина!
Когда в учреждении две третьих персонала — старые тётки, давно перевалившие «бальзаковский рубеж», а оставшаяся треть — мужички с непонятной ориентацией, то появление в коллективе красивой, умной и, главное, молодой девушки служит дестабилизирующим фактором. Женщины вскоре начинают третировать юную коллегу, подозревая её во всех смертных грехах, как то: отсутствии профессиональных знаний, непочтительности к товарищам по работе, откровенной лени и, наконец, развратном поведении — хотя в чём это выражается, даже они не могли бы внятно объяснить. Нескончаемым потоком сыплются докладные на имя вышестоящего руководства, махровым цветом распускаются сплетни, а потом доходит дело и до «тяжёлой артиллерии» — откровенных подстав и провокаций. В итоге затравленная жертва либо ложится в больницу с сильным нервным срывом, и после выздоровления — немедленно увольняется, либо — если у неё крепкая психика, сразу же пишет заявление об уходе. По собственному желанию. Другой вариант: это когда в коллектив вливается«стерва», с детства мечтающая о научной карьере. Тогда всё происходит с точностью до наоборот. Начальники начинают меняться со страшной скоростью, а коллектив — стремительно разбегаться… И в результате, на местном Олимпе очень скоро воцаряется новое божество, а подчинённые начинают ходить по струнке и с подобострастием глядеть в рот дорогому руководителю… К сожалению, такое случается очень редко! И к Настеньке этот случай не подходил совершенно. Ибо была она человеком до невозможности порядочным, в меру — честным, и зря подлостей никому не делала. Не относилась Стальная и к слишком наивным кисам, глядящим на мир восторженными глазами, поскольку прекрасно разбиралась в людях и в жизни. В целом же, это был вполне миролюбивый и адекватный человек.
И когда старые грымзы только обозначили свои претензии к новой сотруднице, Настенька не стала долго ждать, когда её изберут на должность агнца на заклание. Позвонила своей университетской преподавательнице по античной литературе — Марьяше Никоновне, очаровательной блондинке, в которую влюблялись все студенты, начиная с первого и заканчивая последним курсами, и спокойным, деловым тоном изложила просьбу. Мол, не знает ли, любезная Марьяша Никоновна, какого-нибудь более приличного места работы для молодой выпускницы, чем краеведческий музей?
Марьяша Никоновна Настеньку любила — за её трудолюбие, нерусскую педантичность и стремление к совершенствованию, и посему не могла пройти мимо её судьбы.
— Конечно же, знаю, моя дорогая! Это — телевидение!
-??? — от этих слов даже более уравновешенный человек не смог бы удержаться на ногах. Чего уж тут говорить о хрупкой девушке — Настенька от неожиданности шлёпнулась на стул и широко разинула рот, не в силах переварить услышанного. Потому как телевидение у них в городе считалось неким подобием божественных чертогов, куда простым смертным путь был заказан. По определению.
— У меня там друг работает! — успокоила любимую ученицу Марьяша Никоновна — и на мгновение её голос приобрёл легкий оттенок сексуальной хрипотцы и мечтательности. — Кстати, тоже наш бывший студент! Сейчас — «звезда»! Может, слышала — Бронников Серёжа?
— О! — задохнулась вторично Стальная. На сей раз — от восторга. Бронников — это было круто. Для их провинции — ну, как Якубович, Пельш и Алла Пугачёва, в одном флаконе. Мужик был настоящей «звездой», которого в городе знали все и который знал всех, помогал всегда и тем, кого уважал. «Я — не альтруист, — заявил как-то Бронников, и эти его слова попали в эфир; расстарались коллеги-конкуренты, думали, что излишняя откровенность подпортит Сержу популярность в народе, но вышло-то как раз всё наоборот: зрители только больше прониклись симпатией к Бронникову! — И всем помочь не могу, да и не собираюсь! Потому как это просто невозможно! Но — друзьям, родным, своим ближним… Это, поверьте, в моих силах!»
Пока Настенька приходила в себя, переживая от столь невероятного предложения, Марьяша Никоновна времени даром не теряла. Она вообще была быстрой на подъём. Тут же взяла «мобилку» и быстро набрала номер. Проворковала нежно:
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 14
