Возвращение на заброшенное кладбище

— Здравствуй Вячеслав, — сказал я, — давно не виделись.

— Серега! Ну, проходи.

Слава отступил в сторону, и я прошел в квартиру. Кроме Славки, там было еще трое ребят.

Поздоровавшись со Славкиными друзьями, я отозвал хозяина квартиры в другую комнату:

— Завтра я пойду в одно местечко, и я должен тебе позвонить в девять вечера. Если не позвоню, ждешь два часа, потом обращаешься в милицию.

— Уважаемый Ван Хельсинг, куда тебя на этот раз черти несут? — Слава вопросительно на меня смотрел.

— Туда, — ответил я. Туда, где я четыре года назад повстречался с собачками. Ты мне сам про это место сказал.

— Ты думаешь, там сейчас этих псов нет, думаешь, их отстреляли? — Сказал мне друг.

— Мои часы остались на кладбище, пора у скелета потребовать деньги за них. Ну, как ты обустроился на новом месте? — спросил я Славку. Славкина семья переехала в этот дом год назад.

— Неплохо, — ответил он.

Я направился к двери, но у порога развернулся и, вытащив из сумки карту, протянул ее другу:

— Это на случай, если я не вернусь.

— Серег, может, примешь участие в вечеринке?

— Нет, спасибо, — я вышел за дверь.

Отправляться решил рано утром. Вечерело. Идя по городу, я решил ночевать у брата, а не дома. Расположился я на полу, меня пол очень даже устраивал, на нем прохладней. Будильник завел на пять утра. Встав по звонку будильника, я пошел на кухню завтракать, а на обратном пути чуть не сбил своего племянника.

— Андрюш, я же просил, не ходи по дому как привидение.

— Дядя Сережа, ты куда уходишь?

Я к этому времени уже вышел в прихожую и начал одеваться.

— Куда Макар телят не гонял, — ответил я племяннику.

— Меня возьмешь?

Я остановился как вкопанный: знакомая ситуация, когда-то это уже было. Вспомнил. Славка тогда, четыре года назад, тоже напрашивался.

— Нет, — ответил я Андрюшке.

— Девять километров туда, девять оттуда, по пересеченной местности, и там надо побыть. И потом, если что случится, мне придется защищать тебя, пожертвовать собой, а мне жить еще охота. И если я не смогу тебя уберечь, то меня убьет твой папа, мой братик. Голову твоему дядьке оторвет и даст в руки поиграть. Ясно? Давай мы завтра сходим на карьер или в лог, лягушек половим, а?

— Тогда я сам пойду! — Заявил двенадцатилетний мальчишка.

Я чуть не упал от такого заявления, теперь я начинаю понимать своих родителей. Мои планы немного поменялись. Взяв ребенка за руку, я повел его к бабушке, благо не очень далеко. Оставлять его одного я боялся: когда мать с отцом будут на работе, черт его знает, что может прийти в Андрюшину голову, а запирать негуманно. Пусть лучше с бабулей побудет. Оставив его с бабулей, я отправился в путь.

Последние дома я оставил позади и уже давно был за городской чертой. Была середина лета, и утреннее солнце уже начинало припекать. Я свернул с дороги и направился по полю. Полю, на котором уже давно не растет ни рожь, ни пшеница, а только полынь и белена. Рюкзак оттягивал плечи: помимо воды, складного ножа и аптечки, я взял еще и монтировку, палку с намотанной тряпкой, поллитра бензина, зажигалку и перцовый баллончик. Еще взял обычную сумку через плечо, в которую положил освежитель воздуха и электрошокер. А также два мобильных телефона: один с фотокамерой, другой без.

Выйдя на железную дорогу, я пошел по ней, и часа через два пути начались заброшенные сады. Почему они заброшены? Потому что слишком далеко находятся от дороги, по которой ходят автобусы? Не так уж и далеко, час пути. Но то, что забросил человек, забирает природа. Сады заросли бурьяном, прошлогодним ураганом у домов сорвало крыши и выбило окна.

Я пошел немного в сторону. На север, в сторону полустанка. Рядом с полустанком раньше стояли девять домов барачного типа, построенные еще до войны, но в конце семидесятых дома были признаны аварийными, и их жителей переселили в город. С тех пор прошло тридцать лет. Природа и здесь заявила свои права, на крыше одного из домов рос куст, полы сгнили, стены потрескались, стекол в окнах давно не было.

Я решил войти в один из домов, и, открыв дверь с помощью монтировки, вошел внутрь. Я первый человек, который вошел в этот дом за последние три десятилетия. Три десятилетия, по дому гуляли не люди, а ветер. Я осторожно шел по полу, осторожно, чтобы не проломить доски. Мебели не было никакой. Эти дома должны были снести в конце восьмидесятых, почему не снесли? Денег не хватило, вот почему.

В одном из углов дома нашел обычную маленькую, пластмассовую куклу, наверное, ее маленькая хозяйка долго искала свою игрушку. Полуразрушенный дом оставил тяжелое впечатление: то, что люди строили, природа заберет, разложит и разрушит. Пройдет еще тридцать лет, и этих домов никто не найдет. Провалится крыша, у некоторых уже провалилась, рухнут стены, и останется небольшой холм, могильный холм, как напоминание, что здесь раньше стоял дом. На этом месте вырастут деревья, и в результате не останется никаких следов.